Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

Но всё обошлось. Подслащённый яблочный самогон был воспринят с огромным воодушевлением. Галлы, действительно, никогда ещё не пробовали ничего подобного. Дальше пир пошёл по, вроде бы, накатанной колее. Вот только опьянение неожиданно быстро начало накрывать присутствующих.

После третьего тоста Николай протянул другу небольшой амулет:

— Держи, это тебе! Перед тем как пить, всегда в кубок опускай.

Владимир заинтересовано повертел в руках. Крохотная грубая проволочная сфера с непонятным тёмно-серым комочком. За петельку приделан сыромятный ремешок, позволяющий носить амулет на шее либо руке, как браслет.

— И что?

— Увидишь!

Феоктистов так и сделал. Примерно на пятом тосте серый комок неожиданно вынырнул из кальвадоса грязно-красного цвета.

— Ты вот это имел в виду?

— Ага! Это что-то вроде индикатора яда. Степень покраснения показывает уровень опасности. Вот сейчас, в этой дозе, самогон уже будет вреден для тебя.

— Ничего себе! А где ты его взял?!

Коля скромно потупился:

— Да сами сделали, с Геспероном. Мы тут пока алхимией занимались, много чего переговорили и перепробовали. Потом расскажу!

Сэр Волк внимательнее присмотрелся. Разглядел чешуйчатую структуру:

— Так это уж не шкуру ли «каменных мышей» вы туда запихали?

Сэр Гром заговорщицки прошептал на ухо:

— Ну, ты ещё на весь зал заори... Сказал же, попозже! Лучше к леди Веронике присмотрись.

— А что с ней? — встревоженно дёрнулся Феоктистов.

— Пока ничего! Но слишком много пьяных мужиков пялятся. И ещё неизвестно, как кому кальвадос башку перемкнёт. Да и она, по-пьяни, толком отказать никому не сможет. Рекомендую тебе первому её увести.

Очевидно, ожидавший чего-то подобного, Зубров успел поставить блок, когда Феоктистов со всего маху засветил ему в ухо.

— Я тебе вполне серьёзно говорю! Пьяная женщина — ничья женщина! У меня дядька всегда так говорил. А он «ходок» ещё тот был!

Владимир сильно покраснел, но ничего не ответил. Но вскоре поднялся и подошел к Волкулу Канантонскому. Почтительно склонился и что-то убедительно начал втолковывать на ухо. Пожилой галл выслушал, а затем покровительственно улыбнулся, и успокаивающе похлопал союзника по руке. После чего взял слово. Когда же все выпили, попросил Уильяма Аржантанского сопроводить его дочь.

— Дура-а-ак! — шёпотом высказался Зубров. — Нужно было самому её увести! Видишь, как пошатывает уже красавицу? Точно твоя бы была!

— Сам ты дурак! Неправильно это, понимаешь? И пошло! Низко как-то, гадко. Совесть так говорит. А я её всегда слушаю. Меня так мать воспитала.

— Очень правильно она вас воспитала, сэр Волк! — неожиданно вмешался в разговор сидевший подле Николая новоиспечённый сквайр. — Совесть в человеке, это голос Бога. Но лишь редкие люди стараются ему следовать.

* * *

Как и ожидалось, пир закончился быстрее обычного. Хотя Феоктистов честно предупредил гостей, что новое вино гораздо крепче всех известных им напитков. Но собравшиеся самонадеянно заверили союзников в своих силах и большом опыте застолий. Однако уже через пару часов все пирующие, кроме баронов Шансона и их сквайров, вповалку спали под столами с различными, часто не тронутыми яствами. Большая часть галлов находилась ещё и в крайне неприглядном состоянии: желудки пытались самостоятельно решить проблему лишнего алкоголя. Но, как правило, уже после «отключки» владельца. Друзьям, благодаря амулетам, удалось удержаться в рамках лёгкого отравления. Что, в принципе, тоже соответствовало опьянению, но без утраты самоконтроля. Последним вырубился благородный Торин, который старался не «потерять лицо» и держался до последнего. Но, не допив очередной кубок, он тоже блаженно уснул на своём троне. Зубров кликнул слуг и попросил сопроводить владетеля и его «уставших» гостей в комнаты.

— Думаешь, стоило их так накачивать? — Феоктистов с вялым интересом наблюдал за уборкой пьяного лежбища.

— Завтра узнаем! Давай-ка остатки кальвадоса приберём. Он ещё нужен.

— Зачем?

— С нашим гостеприимным хозяином поторговаться хочу.

— А не проще это было прямо здесь и сделать? Торин к нам благоволит.

Николай покровительственно улыбнулся:

— Поверь мне — не проще! И даже совсем не нужно было это сейчас делать. А вот завтра, за завтраком, самое время настанет.

— Ты-то откуда знаешь?

— Пробовал уже. Мы тут таким образом келаря и бортника раскулачили. На яблоки, сидр и мёд. Без этого бы не справились... Ты шевелись давай!

Общими усилиями весь кальвадос, ещё остававшийся на столах, был перелит в два бочонка. Правда, во второй набралось менее трети. И это с учётом того, что Зубров с новым оруженосцем не побрезговали перелить даже то, что оставалось в кубках гостей и разливных ковшах.

— Зачем вы это делаете? - изумился Феоктистов.

— А чтобы слуги благородный напиток не выпили. Не по чину им. Да и самим ещё до зарезу нужен.

— Что-то темнишь ты, друг...

— Сказал же, потом объясню! О, смотри, уже и нашего милого хозяина понесли! Значит, пора и нам честь знать.

Николай осмотрелся по сторонам:

— Да, кстати! А Уильям-то так и не вернулся с проводов Волкуловой дочки. Эх, Вовка-Вовка. Зря ты меня не послушал!

Тот в ответ лишь злобно сплюнул. Но от стыда даже уши загорелись. Умом понимал, что Зубров прав. И оттого на душе становилось ещё больнее. Ревность, стыд, вожделение, ещё и усугублённые алкоголем, выворачивали наизнанку. Но в то же время тихий голос говорил, что по-другому поступить Феоктистов просто не мог. Даже зная, что совершает ошибку. Он ведь сам отринул для себя возможность обладания любимой женщиной!

Всё нутро кипело, пока тащил за Николаем клятый бочонок с недопитым кальвадосом. Сам же сэр Гром и Гесперон бережно несли полный. Жидкие сокровища сгрузили в «комнате заклинаний», оставив под охраной сквайров, а рыцари прошли в отведенные им светёлки. Молчаливый галл с поклоном открыл сэру Волку дверь, хотел войти следом, но его остановил женский голос:

— Помощь больше не нужна, воин. Спасибо. Барон будет разоблачаться!

На ложе сидела Сусанна. Спокойная и хищно-прекрасная в неверном свете пляшущего огонька ручной лампы.

* * *

Утро не задалось. Прежде всего Феоктистов не обнаружил в постели свою фаворитку. Сначала это его не сильно озадачило. Но когда увидел, что дверь закрыта на добротный засов, немного опешил. Подошёл, подёргал и убедился, что крепкие доски плотно прилегали к косяку. Закрыть засов снаружи было невозможно. Уже внимательно осмотрел всю светёлку. Небольшая комната из ошкуренных брёвен. Из мебели только деревянное ложе со звериными шкурами и маленький прикроватный столик. Ни под тем, ни под другим Сусанны нет. Тщательный осмотр постели подтвердил, что