Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

Небольшое окно, ввиду отсутствия морозов, пока не заткнуто. Утренний октябрьский холод свободно проникал в помещение. Владимир зябко поёжился, подошёл и выглянул наружу. Светёлка размещалась в верхней части башни, и её окно выходило во внутренний двор Аржантана. До земли добрых футов двадцать. «Высота примерно третьего этажа!» Спрыгнуть отсюда, без риска сломать себе шею, вряд ли бы у кого получилось. Куда же делась дочь кузнеца?

Голова побаливала, во рту ощущался мерзкий непонятный привкус. Да и вообще внутренности мелко и неприятно дрожали. «Допился!» — самокритично подумал он: «Уже с похмелья болею!» Быстро оделся и вышел во внутренний коридор. У соседней двери, ведущей в «комнату заклинаний», дежурил Джонни.

— Ваша светлость! — обрадованно вскинулся он. — Прошу!

С лёгким поклоном распахнул охраняемую дверь. Изнутри донёсся запах горячего мясного. Феоктистова аж передёрнуло. Даже мысли о еде сейчас были неприятны. Но всё же зашёл. Здесь было тепло. Почти половину знакомого помещения теперь занимала большая кирпичная печь, напоминавшая увеличенную «каменку» русской бани. В ней имелись круговые отверстия, куда почти полностью входили два медных котелка. Сначала Феоктистов подумал, что те вмурованы, но потом рассмотрел лёгкие отсветы огня, пробивавшиеся по краям. В одном кипела вода, а второй, с крышкой, как раз и распространял запах горячей еды. Толстая кирпичная труба выходила в окно. Но, очевидно в целях пожарной безопасности, она не соприкасалась с деревом, а лежала на двух поперечных железных полосах, специально вбитых в откосы окна. Дополнительно всё было густо обмазано глиной. Свет в комнату проникал через небольшие просветы, оставленные между краями проёма и кирпичами трубы.

У печки стоял небольшой стол, за которым на табуретах сидели Зубров и Гесперон, что-то с аппетитом хлебавшие из глиняных мисок. Они с лёгкой усмешкой посмотрели на недовольную физиономию Феоктистова.

— Привет, алкоголики! — хмуро приветствовал он друзей. — Что это за прикладное народное творчество вы здесь соорудили?

— Привет-привет! — Коля расплылся в довольной улыбке. — Идем, болезный, подлечим тебя маленько.

Взял ещё одну миску, откинул крышку и зачерпнул из котелка что-то горячее и ароматное.

— Не, я не буду! — слабо отмахнулся Владимир. — Кусок в горло не лезет.

— Да кто тебя спрашивает? Есть такое слово — «надо»!

Плеснул немного из заветной фляжки в крохотную глиняную чарку:

— Без разговоров! Опрокинул в рот, и тут же закусил рагу с баранинкой.

Маг молча покивал головой. Ничего не оставалось, как последовать совету. Для закуски Зубров подвинул свою миску, с уже подостывшим варевом. Через некоторое время неприятные ощущения начали проходить. Появился аппетит.

— Во-во! Теперь на человека похож. На-ко, ещё граммульку — и хорош!

Коля заботливо подлил другу кальвадоса. Тот быстро проглотил и с удвоенной силой приналёг на еду. После двух мисок рагу совсем захорошело.

— Видал какую мы печку изобрели? — теперь Зубров с законной гордостью начал хвастаться. — Дров экономит уйму! Так на выварку бочки сидра мы теперь всего одну телегу хвороста начали затрачивать. Выгода вообще обалденная!

— Кто же придумал такое чудо? — Володька уже благожелательно осматривал причудливое кривоватое сооружение.

— Да как-то сообща с Геспероном изобрели. Что-то я вспомнил, что-то он знал. Главное, всё получилось!

— И много вы «кровавого сахара» сделали?

Зубров вздохнул:

— Прилично. Но гораздо меньше, чем требовалось. Вот тогда я и вспомнил, что мёд тоже из природных сахаров состоит. Поэтому мы просто подпоили бортника с келарем, а когда они с похмелья начали загибаться, за исцеление почти весь запас мёда у них и выторговали. Им оставшийся кальвадос потом заправили. Получилось даже лучше, чем с яблочным сахаром.

— Та-а-ак... И теперь ты тоже с благородным Ториным собрался проделать?

— Так болеет же человек! Как не помочь?

В дверь вежливо постучали и через порог шагнул владетель Аржантана с Волкулом Канантонским. Выглядели оба галла грустно и слегка виновато.

— Доброе утро, благородные бароны и сквайр! — поприветствовал гостей Торин. — Всем ли довольны, не было ли каких неурядиц на вчерашнем пиру?

Зубров шустро вскочил, взмахом руки отправил оруженосца за табуретами:

— И вам здравствовать, благородные владетели! Признательны от всего сердца за гостеприимство и щедрость. Вчера всё было просто великолепно!

— Эх-м... Кажется, мы вчера недооценили ваш совет насчет шансонского вина. Кальвадос, действительно, валит с ног как хорошая палица!

— Это не беда! Просто вы, друзья мои, ещё не умеете правильно принимать. Оттого и самочувствие, скорее всего, не очень. Впрочем, это легко поправимо!

— Поправимо? - благородный Волкул выглядел заметно хуже Торина.

— Конечно. Прошу! — Коля указал на стол, который сервировал Гесперон.

Глава 18

Его Преосвященство Вениамин цену своим словам знал. Поэтому уже через неделю после разговора с начальником тайной стражи подготовил обновлённый отряд «Гнева Господня». С учётом прошлых поражений, теперь наказующее крыло епископата состояло из конной сотни отборных воинов и двадцати верховых боевых священников. Правда, опыта сражений с нечистью почти никто не имел. Из ветеранов в строю остались три приора-экзорциста, два года назад лично подготовленные владыкой, да десятник Хельмут.

Вольный германец уже без малого полтора десятка лет как самостоятельно обратился в веру Андроника-Ангела, и был принят предшественником Вениамина в отряд «Гнева Господня». С тех пор хмурый невозмутимый истребитель прихвостней Врага рода человеческого практически не опускал оружия. Он участвовал во всех ликвидациях колдунов и ведьм Нормана. Лично убил копьём с серебряным наконечником двух лесных оборотней. Входил в состав истребителей Ливарского василиска и морской отряд, дравшийся с прыгающими бесами на траверзе Дива, о чём в Нормане уже пели баллады. И, похоже, Всевышний благоволил своему воину.

Но из нового состава «Гнева Господня» даже в обычных боях участвовало менее трети послушников. Зато удалось укомплектовать его решительными, подготовленными, а главное — крепкими в вере юношами. Во главе каждой десятки стоял опытный крестоносец. Как правило, из воинов, лишившихся королевской службы из-за полученных в Трое ранений. С Божьей помощью и трудами смиренных целителей многих ветеранов удавалось излечить, и они сами просились в отряд епископата. Десятки усиливали по два священника, освоившие экзорцизм, молитвенную поддержку и духовный щит. По справедливости, конечно, командиром следовало поставить Хельмута. Но увы — он не имел ни духовного сана, ни рыцарского титула. Поэтому отряд возглавил шевалье д`Бир, двадцати четырёхлетний крестоносец, пятый из шести сыновей барона де Бир. А опытного германца Владыка назначил к нему