Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

убедившись, что сквайр всё понял, отпустил. Поэтому на следующее утро, с чувством законной гордости, из Аржантана выехала и оставшаяся кавалькада воинов Шансона. Феоктистов с волшебником двигались на некотором отдалении от всадников, благодаря чему могли доверительно общаться. В пути Гесперон, наконец, просветил Владимира ещё об одной особенности, которую тот, скорее всего, получил в результате памятного боя с «каменными мышами».

Организм, победивший отравление от соприкосновения с их кожей, зубами, а главное кровью, что щедро облила тогда рыцарей, должен был стать крепче. Во всяком случае, у сэра Николая, как показали несложные эксперименты, значительно укрепились, без видимых изменений, естественные покровы тела, повысился порог сопротивляемости механическим повреждениям и снизилась чувствительность к боли. Маг назвал это эффектом «каменной кожи». Якобы, что-то подобное происходило и с мифическими героями, побеждавшими драконов. Если те догадывались натереть кожу кровью убитой твари, либо обливались ей во время боя, то вскоре сами становились полностью непробиваемыми.

Правда, по утверждению Гесперона, такого победителя всегда подстерегала другая опасность — перенять алчность дракона. Эта разумная волшебная рептилия является самой грозной боевых единицей из сил Тьмы и Хаоса. Поэтому, как и любая нечисть, напрямую связана с золотом. Большую часть жизни дракон проводит на ложе из драгоценностей, добытых за свою долгую разбойничью карьеру. Ведь золото и самоцветные камни являются для воинов Хаоса чем-то вроде неиссякаемой духовной пищи — дают силу и долголетие. А взамен пропитываются их жадностью, беспринципностью, беспощадностью, чувством превосходства и непомерной гордыней.

Завладевший сокровищем дракона получает весь этот букет сомнительных качеств. Как правило, потом сам начинает заниматься приумножением богатства, выбирая наиболее лёгкие пути военного грабежа, разбоя и иного насилия. Поражённые алчностью дракона без колебаний уничтожают мешающих и тех, кого считают ниже себя. При этом начинают всё более наслаждаться мучениями жертв.

— Надеюсь, нам удастся избежать этого! Котёл-то мы «Чину Ангельскому» хотим отдать. Слушай, а что, и «каменные мыши» как-то с золотом связаны?

Гесперон расхохотался:

— А говоришь, «удастся избежать»!

Феоктистов обиделся и всю оставшуюся дорогу молчал. Лишь когда уже собрались расположиться на ночлег в Фалезе, к барону подошёл десятник Зиг:

— Ваша светлость, что-то неладное вокруг творится!

— Ты о чём? — соизволил разомкнуть губы сэр Кальвадосский Волк.

— Почти всю дорогу от Аржантана впереди нас епископский казначей с охраной ехал. Мне показалось, что они как-то не совсем адекватно себя вели. Всё бы ничего, но вместо обстановки охранники всё больше на нас пялились. Словно больше разбойников опасались. А уже здесь ещё и какой-то странный купец за нами начал таскаться. Аж через два постоялых двора прошёл, пока мы здесь не расположились. Сам в соседнем разместился. Хотя там дороговато. А купцы обычно денежку экономят. Кроме того, один из двух подручных торгаша тоже то и дело на нашу стоянку пялится. Точно как те, епископские.

— Так. Значит, всего трое... — задумчиво протянул барон. Затем оживился:

— Это пока ерунда. Твоей десятке — снять доспехи, одеть тёмные плащи! Ты покажешь этих торгашей. Взять тихо, в ножи. Купца, желательно, вообще живым. Ясно? После этого — всем «На конь!» Дальше ночью пойдём. Да не по тракту, а вправо, до Дива. А там, вдоль реки, нам уже все тропы знакомы.

* * *

Ложные купцы оказались тёртыми вояками, поэтому тихо обезвредить их не удалось. Хорошо, что на стороне воинов Шансона был численный перевес, и сам сэр Волк пошёл с группой захвата. Его спешенные всадники, лишённые кольчуг, смогли лишь окружить подозрительных торговцев, и не дать им уйти с постоялого двора. Тесной группой, мгновенно обнажив меч и две секиры, «купец» и «помощники» рванули на прорыв. Сразу срубили двух шансоновцев и свалили ещё одного. Но дальше на направлении ворот их встретил сам Кальвадосский Волк. Воины сомкнулись и сдержали прорыв лжеторгашей, дав владетелю возможность поочерёдно зарубить их. Выучка противников серьёзно превосходила уровень дружинников, но немного уступала самому сэру Волку.

К месту ночного боя уже сбегались патрули стражи Фалеза и вооружённые слуги содержателей постоялых дворов. Как оказалось, причастность к общей гильдии объединяла их не хуже военной присяги. Объясняться совсем не хотелось. А для этого барон знал лишь один достойный путь:

— Забрать пострадавших! На конь! К бою!!

Отряд дисциплинированно занял сёдла и изготовил пики. Это охладило многие горячие головы.

— Отряд, шагом — МАРШ!

Конница нестройно пошла вперёд. Заводных коней с телами погибших и раненого подтянули к своим стременам. Такой группе преградить путь уже не посмели. Себе дороже вольного барона с дружиной останавливать! Ситуация складывалась не самая удачная. «Языка» взять не удалось, кто и с какими целями следил не ясно. Соответственно, чего опасаться — тоже. Оставалось предпринять побольше мер предосторожности. Да и потери кавалькада понесла. Двое убитых, один раненый. Хорошо, что вскоре тот очухался и смог ехать сам.

Вырвавшись за город отряд перешёл на рысь. На развилке взяли круто к востоку и вновь вернулись к шагу, держась один за другим. Далее, где-то милях в шести, узкая просёлочная дорога должна была упереться в реку Див и раздвоиться по берегу. Если ехать по течению вниз, на север, то ещё примерно через двенадцать миль можно подойти к Шансону со стороны Солми. Единственное, что смущало сэра Волка, так это условия спонтанного перехода. Поздний октябрь, сырая холодная ночь. Видимости почти никакой. Если лошадь оступится, легко сломает ногу. А низко нависавшие, почти оголившиеся ветки вообще почти незаметны, отчего так и норовят выколоть глаза животным и всадникам.

Да и вероятная погоня легко вычислит путь. Кавалькада такую тропу за собой набивает! Можно, конечно, подождать утра и попробовать проехать лесом, рассредоточившись. Но он не был уверен в кавалерийской выучке своих ребят. Это с Колей они, подобно лесным зверям, перемещались почти по всему Кальвадосу. А сейчас оставалось лишь попытаться максимально эффективно использовать ночь. Ведь и преследователи, кто бы они ни были, вряд ли рискнут гнаться в таких неблагоприятных условиях.

Приказал спешиться, взял коня под уздцы. Так дорогу было видно чуть лучше, а скорость конвоя упала незначительно. Неожиданно Тайфун всхрапнул, испуганно дёрнулся, кося глазом куда-то вперёд. А у Феоктистова тут же отлегло от сердца. На дороге стоял одинокий волк. И судя по размерам и вольготной позе, это мог быть только Вольф. Как всегда, очень вовремя.

* * *

Засаду шевалье д`Бир расположил милях в полутора от имперского тракта, на единственной дороге, ведущей в Шансон. На самом повороте он оставил трёх верховых