Бензин в крови - Дмитрий Прост

До конца Гран-при оставалось всё меньше и меньше кругов, как и машин — всего тринадцать из двадцати шести стартовавших. Пилоты тоже уставали. Ошибки, отказы — трасса выматывала, испытывая людей и технику на прочность.

Механики вокруг Джеймса, как и он сам, уже давно перегорели в нервном ожидании, надеясь лишь, что уж их-то пилоты смогут довести эту гонку до конца.

Терпеть осталось недолго.

* * *

Полторы минуты на один круг. Невыносимо долго. Мучительно.

Джеймс отвернулся от экрана трансляции — наблюдать за непрерывным шквалом атак Херберта было выше его сил. Помочь Йосу и Доминико из боксов он ничем не мог, а просто нервничать, сгрызая ногти до мяса, уже устал.

Да и не он один — ребята тоже переживали.

Benetton не отставал. Джонни атаковал порой трижды за круг, в самых неожиданных местах. Даже пробовал объехать по внешнему радиусу в Loews, но, конечно, не получилось.

Коллинз перевёл взгляд на настенные часы, висевшие на стене крохотной каморки боксов. Секундная стрелка двигалась как-то уж слишком медленно. Закрыв глаза, молодой человек решил не доверять ей и вести свой собственный подсчёт. Один, два, три…

Открыв на счёте «шестьдесят» глаза, Джеймс с удивлением понял, что прошло лишь около сорока секунд реального времени и, нарушая данное себе обещание, снова впился взглядом в экран трансляции.

К семьдесят третьему кругу положение пилотов на трассе не изменилось. Первая шестёрка: Шумахер — Хилл — Ферстаппен — Херберт — Скиатарелла — Френтцен растянулась почти на два круга.

Собственно, в одном круге с Михаэлем оставался только Дэймон, отставший на умопомрачительные тридцать девять секунд — лидер уже мог позволить себе бесплатный пит-стоп, но с темпом у чемпиона мира всё и без этого было отлично.

Хвост пелотона находился будто на другой планете. Занимавший тринадцатое — последнее — место, Педро-Паулу Диниц, несмотря на выезд машины безопасности, обнулившей отрывы и позволившей круговым вернуться в один круг с лидером, отстал на пять кругов!

Семьдесят четвёртый круг. Семьдесят пятый. Как же чертовски медленно тянется время!

Херберт снова и снова пытался обогнать в Nouvelle Chicane. Каждый раз неудачно — Ферстаппен кроется, сдвигаясь левее — на внутреннюю часть не сунуться, голландец оставляет максимум метра полтора.

В Saint Devote, в Mirabeau, в Tabac — Джонни пробует везде, но без толку. Йос кроется жёстко, не давая британцу ни единой реальной возможности пройти себя. Ферстаппен пару раз откровенно выдавливал поравнявшегося с ним Херберта на неудобную траекторию — очень жёстко, но без запредельной грубости.

Кажется, это не просто битва за третье место, а что-то личное — или голландец готов костьми лечь, но не отдать третий в карьере подиум. И по этому настрою, по самоотдаче хорошо было заметно, что у него есть «инстинкт победителя», а у британца — нет.

Подиум для команды — это отлично, но даже просто много очков — очень хорошо, ведь за всю историю Simtek их ещё не было ни одного. Потерять даже не четыре, а пусть даже три очка из-за какого-то инцидента сейчас будет крайне обидно.

Коллинз окинул взглядом коллег. Грегори закрыл глаза и, похоже, молился, беззвучно шевеля губами. Кто-то — не разобрать даже кто — обхватил голову руками, чуть ли не свернувшись в клубок, чтобы только не видеть происходящего на экране трансляции.

Только мистер Эверитт демонстрировал спокойствие. Показное, конечно — застыл на стуле, вытянувшись в струнку, будто лом проглотил. Только по морщинам в уголках глаз можно было понять, что внутри него тоже бушует буря эмоций.

Со сражения Херберта и Ферстаппена камера переключилась на Benetton Шумахера и стала сопровождать машину немца. Тот завершал свой семьдесят седьмой круг и ушёл на финальный, семьдесят восьмой.

Через двадцать секунд мимо пит-лейн пронеслись и Йос с Джонни. Доминико, всё так же тащивший за собой паровозик из трёх машин, отставал секунд на сорок и был ближе к Шумахеру, чем к Ферстаппену.

Продлись гонка ещё несколько кругов, и Михаэлю пришлось бы проходить всех их на второй круг — а это всегда несёт большой риск, когда приходится проходить круговых, ведущих борьбу между собой.

Немногим больше минуты — и всё решится. Смотреть на это невозможно, не смотреть тоже.

Не сговариваясь, механики поднялись со своих мест и вышли на пит-лейн. Стоя плечом к плечу, каждый из ребят, наверняка, мысленно отсчитывал оставшиеся секунды. Чуть дальше начали праздновать механики Benetton — Шумахер финишировал.

Спустя полминуты мимо пронёсся рёв, давший знать, что Хилл тоже завершил гонку.

Джеймс, убедившись, что на пит-лейн никто не заезжает, перебежал к Полу — на одном из нескольких его мониторов тоже подавалась трансляция гонки.

Крукс неожиданно схватился руками за голову. Бешено колотившееся сердце Коллинза будто пропустило удар — на экране показывали остановившуюся поперёк трассы в районе Anthony Noghes синюю машину!

Секунда замешательства сменилась отчаянной радостью — на маленьком экране разобрать детали было тяжело, но приглядевшись, Джеймс рассмотрел логотипы спонсоров Sauber! Это Буйон! Француз буквально триста метров не дотянул до конца заезда, разбив машину перед самым финишем!

Будто услышав мысли молодого человека, режиссёр трансляции переключил камеру на интересующего сейчас больше всего на свете пилота.

Ферстаппен с Хербертом на хвосте как раз замедлялся на входе в Rascasse! Короткий разгон к Anthony Noghes, снова торможение, и разгон по стартовой прямой. Всё, Херберт бросил атаковать, разом отстав на десяток метров! Клетчатый флаг фиксирует третью позицию Йоса!

Пол вскочил с места и, победно вскинув руки вверх, издал радостный крик — йех-ху!

— Коллинз! Да, да чёрт возьми! Это подиум, подиум! — Крукс радовался как ребёнок. Подбежавшие механики образовали кучу малу из человеческих тел, что-то кричали, визжали, обнимались.

Напряжение, державшее Джеймса последние два часа, неожиданно схлынуло, и он ощутил, как оседает на землю — ноги совсем не держали. Механически переставив ватные конечности, он сделал два шага в сторону и уселся на бетонный парапет пит-волла.

Кто-то из ребят крикнул: — Качай Пола! — и два десятка рук подхватили весело смеющегося технического директора, начав подкидывать его в небо.

Мистер Эверитт в ребячестве не участвовал. Он уселся рядом с Коллинзом и, приобняв того за плечи, шепнул только: — Молодец!

Джеймс не смог выдавить из себя ни слова, только вымученно улыбнулся в ответ.

Только что та Формула-1, что он помнил, пошла по иному пути. Насколько сильно она изменилась — покажет только время, но теперь это уже будет какая-то другая история, совершенно новая.

И именно он стал настоящим