Тьма у трона - Элиот Лилит

сломать хрустальные стены рая. Черные волны схлестывались друг с другом и опадали, скаля пенные гребни в бессильной злобе. Самый молодой и полный из огней колотил по шипящему демоническому потоку яростным молотом и утекал, утекал, утекал вместе с ним, оплетая стены темницы и колодца под ней мягкой белой паутиной, проливаясь звонким белоснежным дождем. Еще немного – и этот огонь иссякнет. Еще немного – и тьма выгорит навсегда или надолго, так надолго, что это почти одно и то же. Но…

Крышка захлопнулась, перевязанная и перемотанная белыми узами. То, что должно было утечь до конца, вернулось в ослепительную фигуру человека-солнца, стиснувшего его ладонь так крепко, что что-то с хрустом сломалось. Обряд был кончен. Ритуал завершен. И…

Он уставился на Петра распахнутыми глазами.

– Вы этого не сделали. Вы… не закончили дело.

Белое как снег лицо Петра замерло мертвой маской. Он трясся, как на сильном ветру. И будто впервые увидел тело сына у своих ног. Царевич был мертв.

– Я… – голос Петра прорезали нервные мальчишеские нотки. – Я не смог.

– Вы не захотели.

Петр вскинул бешеный взгляд.

– Я не могу умереть сейчас! Слишком многое еще нужно сделать, я не могу отдать себя всего! И даже его… Я не могу остановиться! Только… только не сейчас… Я так близко…

Он покачал головой. Силы утекли, как утекли тьма и свет, – пусто и безвозвратно.

– Этого хватит надолго, – пробормотал Петр скованно, точно извиняясь. – На век так точно. Ну а там… Не могу же я один сделать всю работу на тысячу лет вперед. Кто-нибудь еще… Эй, ты чего?

Ноги отказались его держать. Со сдавленным охом он повалился рядом с мертвым царевичем. Грудь сотряс приступ сухого кашля. Петр упал рядом с ним на колени.

– Не вздумай тут помирать, слышишь? Нам вместе еще столько всего предстоит сделать!

Сплевывая вспенившуюся на губах гниль, он улыбнулся:

– Я ведь говорил уже, что здешний климат ужасно вреден для моего здоровья?

– Да, да, только вставай давай. Мне тебя что, на руках тащить?

– Вставайте! Ну вставайте же!

Что-то холодное коснулось его щеки, и он закашлялся, выплевывая воду и, по ощущениям, добрую половину своих внутренностей. К щеке липла холодная склизкая земля. Кто-то держал его за руку. Призрачное холодное свечение успокаивало обожженную кожу. Он снова закашлялся.

Он лежал на крохотной полоске земли под стеной крепостного бастиона. За углом о кирпичную кладку бились бушующие волны. Воздух разрывали крики и выстрелы, но к ним не лезли ни ожившие мертвецы, ни безжалостная черная вода.

Алексей поднял голову и посмотрел на перемазанную в грязи великую княгиню:

– Как мы… Вы нас спасли?

Она помотала головой:

– Я только вернула вас в чувство царским огнем. Но это все вы. Тьма подхватила нас и понесла прямо сюда, через всю реку протащила.

«Не может быть. У меня никогда не хватило бы на такое сил».

Но если не он, то кто?

Попытавшись опереться на руку, Алексей обнаружил, что все еще сжимает шпагу. Это придало сил. Он медленно встал.

Они были под самой крепостной стеной. Остатки гарнизона толпились на другой стороне и отчаянно отбивались от лезущих к ним белых мертвяков. Зачерпнув немного тьмы, Алексей поискал Александра. Он совсем рядом… Внутри.

Конечно, все ворота были плотно законопачены, а люди наверху – слишком заняты нежитью, чтобы просить их сбросить веревку. Елизавета Алексеевна думала о том же.

– Есть идеи, как нам попасть внутрь?

Алексей прикинул высоту крепостного вала. Даже с их земляного возвышения обычный человек ни допрыгнуть, ни вскарабкаться по мокрым камням бы не смог. Но он…

– Сейчас посмотрим, – пробормотал Алексей.

И, разбежавшись, прыгнул.

Глава 33

Дверь в ночь

Алексей помог взобраться на стену Елизавете Алексеевне, стараясь не слушать доносящиеся до них крики. Они не могли броситься на помощь гарнизону: не за этим пришли, да и толку не будет. Сопротивление захлебывалось: выныривающих из воды мертвецов было слишком много, а солдаты даже не были вооружены освященным оружием. Тут и там белые орды, воздетые черными волнами, перехлестывались через стены, но, как ни странно, изнутри крепость затоплена не была.

По лестнице они сбежали с гребня бастиона. Штормовой ветер растерзал половину фонарей, и Алексей с трудом разбирал путь меж полутемных зданий. Шпага снова была в руках Елизаветы Алексеевны – Алексей подхватил выбитый откуда-то металлический прут и довольствовался им. Несколько раз они натыкались на черноглазых мертвяков, но, к счастью, распухшие белые тела двигались медленнее, чем противники, с которыми Алексею приходилось сталкиваться на ночных улицах. Однако мертвецов вела все та же неостановимая сила – только попадись им в руки, и конец.

– Да где же он? – отчаянно прошептала Елизавета Алексеевна.

Алексей снова прислушался к себе и едва не пропустил спикировавшую тень – со стены бастиона на него прыгнул мертвяк. Он отскочил, зарычал, размахнулся прутом и снес нападавшему полголовы. Уже и отвращения не почувствовал: борьба с мертвецами и все чувства заставила омертветь. Крикнул:

– Под землей!

Дверь в тюрьму была совсем близко, да только теперь белые силуэты полезли из всех щелей.

– Что он там забыл?! – Елизавета Алексеевна с размаху всадила шпагу в бросившуюся на нее утопленницу с отошедшим от головы скальпом. – Петропавловский собор ведь совсем близко, почему он просто…

– Я не знаю! – Алексей распахнул дверь и рванул великую княгиню на себя, уводя из-под удара. Там, где она только что стояла, сшиблись два мертвяка.

Алексей захлопнул дверь и судорожно огляделся. Подпереть дверь было нечем, приходилось полагаться на хлипкий засов. Тяжелые двери темниц пришлось бы выбивать тараном, но, конечно, никто не удосужился укреплять главный вход…

– Этого надолго не хватит, – озвучила Елизавета Алексеевна его мысли. Закусила губу. – Идите к нему. Он не дурак – если спустился, значит, это зачем-то нужно. Помогите ему.

– Но…

– Да идите же! Проход узкий, я одна здесь справлюсь.

Алексей в этом сомневался, но без дальнейших споров бросился к лестнице. Он чувствовал в мерцающем впереди серебряном огне отчаяние и не мог заставить Александра ждать.

Оскальзываясь на влажных ступенях, Алексей сбежал в нижние казематы. Пустой коридор, ни одного караульного. И только одна распахнутая дверь.

Со странным чувством, будто перечитываешь книгу, которую уже читал в детстве, Алексей влетел в предпоследнюю камеру – и едва не споткнулся об Александра. Спутанные мокрые кудри прятали его лицо, ладони отчаянно хлопали по полу. Но хотя тонкие пальцы несколько раз соскальзывали в выемку, которую Алексей помнил по своему сну, ничего не происходило.

– Это должно быть где-то