Тьма у трона - Элиот Лилит

– Уж от вас я этого не ждал! Сами видите, сколько кип у меня этих прошений. Ими я не удивлен, но вы?

– Извините, ваше величество. Вы сами знаете, что я не трус и предан вам всем сердцем. А все-таки есть предел тому, что человек может перенести и не сойти с ума. Увы, моя черта проходит на оживших покойниках.

– Ну и катитесь к черту! Предан он всем сердцем… Нет, вы это слышали?

Ростопчин вышел в приемную так стремительно, что это слегка напоминало бегство. С холодным любопытством глянул на посторонившегося Алексея, ответил кивком на кивок и скрылся в коридоре.

Стиснув зубы, Алексей принялся преодолевать расстояние, отделявшее его от двери кабинета. За ней продолжалась буря.

– Все бегут, как крысы с корабля! А мне что прикажете делать? Не можем же мы с вами работать вдвоем за всех.

– Увы, ваше величество. Может быть, самое время…

Алексей протолкнул себя через последнюю пару шагов и замер на пороге. Пален замолчал на полуслове. Император быстро повернул голову.

Алексей обнаружил, что уже не боится ни его гнева, ни нависшей над головой опалы. Главное, что его величество жив и уже на ногах. И работает, работает, работает…

– Вы что тут делаете? – резко осведомился император.

– Я думал, ваше величество захочет меня видеть.

– Я захочу вас видеть, когда вы перестанете походить на очередного ожившего мертвеца. Сейчас еще кто-нибудь на вас посмотрит и начнет мне пихать свое прошение об отставке. – Император треснул кулаком по столу. – Нет, это невыносимо! Что вы говорили, Петр Алексеевич? Самое время для чего?

Пален смерил Алексея долгим задумчивым взглядом.

– Может быть, самое время разрешить всем, кто был отставлен от службы в последние три года, подать прошение о помиловании. И если проступок был не слишком серьезным, это помилование даровать. Иначе Петербург в самом деле превратится в выжженную пустыню – на заставах такие очереди на выезд, что люди прямо там и ночуют.

– Ну и дураки, – фыркнул император. Прищурился на Алексея: – Вы еще здесь? Если у вас нет чего-то срочного, что вы хотите мне рассказать и чего еще не рассказала ее высочество, то подите прочь. Пока не выздоровеете, я вам запрещаю вставать с постели. Поняли?

Онемевшими губами Алексей вывел:

– Да, ваше величество.

Он провалялся в постели до конца ноября, прежде чем почувствовал себя достаточно окрепшим. К тому моменту слух о всеобщем помиловании разлетелся по всей стране, и заставы оказались забиты уже не на выезд, а на въезд. Алексей понятия не имел, распространяется ли эта внезапная милость на него, и спросить было не у кого – двор перебрался в Михайловский замок. Сколько-нибудь значимых лиц в Зимнем осталось только двое: он и почти не приходивший в себя Александр.

– Я все равно уеду, – сказал Андрей, когда Алексей впервые сел завтракать за стол. – Хватит с меня этой службы. Да и тебе бед меньше.

Алексей не стал его отговаривать. После случившегося он как никогда хотел, чтобы братья держались от Петербурга как можно дальше.

С отъездом Андрей тянуть не стал – в тот же день и велел закладывать карету. Расставание оставило горько-сладкий привкус, но Алексей был рад, что разъехались они на такой ноте. Проводив брата, он поспешил к Александру.

Адъютант у дверей предупредил, что цесаревич спит – изящная замена для «без сознания». Алексей все равно велел его пропустить. Адъютант не посмел противиться.

В спальне было тихо. Пасмурный свет едва сочился из-под опущенных занавесей. Заслышав шаги, Александр открыл глаза и приподнялся на локте. Он страшно исхудал, и лиловые тени под глазами придавали ему вид совсем болезненный. Однако при виде Алексея лицо Александра просветлело.

– Ну наконец-то ты зашел. Как себя чувствуешь?

– Да это вас надо спрашивать. – Алексей отодвинул занавеску и прислонился к подоконнику. – Что с вами?

– Не знаю. – Александр откинулся на подушки. – Мне не очень хорошо. Мне теперь все время не очень хорошо. Это, наверное, пройдет, но… – Он покачал головой, точно отгоняя какие-то мрачные мысли. Снова поднял взгляд. – Расскажи мне, откуда ты знал про тот ход.

Алексей нахмурился.

– Вы уверены, что хотите говорить об этом сейчас?

– Да. Мне нужно знать.

Вдруг это как-то поможет…

Открыть Александру то, что он так долго не мог рассказать императору, оказалось неожиданно легко. Не дававшая покоя тайна нетерпеливо билась о ребра и полилась наружу с такой готовностью, что Алексей сам себя испугался. На середине рассказа он уже пожалел, что начал: лицо Александра стремительно теряло последние краски. Но стоило Алексею хоть немного замешкаться, тут же слышалось требовательное «продолжай».

Однако по-настоящему Алексей поразился, когда, дослушав его, Александр зажмурился и тихо выдохнул:

– Слава богу. Это все-таки был не я.

– Не вы? О чем вы?

Но Александр молчал, растирая лицо худыми белыми пальцами. Наконец пробормотал:

– Мне… мне снова дурно. Ты зайдешь позже?

– Конечно. – Алексей поморщился от протяжного боя часов. Пробило три. – Мне позвать лекаря?

– Нет, – Александр закрыл глаза. – Я просто… очень устал.

Но на его губах застыла странная бледная улыбка. Ничего не понимая, Алексей вышел.

Никогда еще во дворце не было так пустынно. Голоса и шаги теперь слышались задолго до того, как он с кем-то сталкивался, но Алексей так давно не покидал своих комнат, что уже почти забыл, кому какие принадлежат.

– Вы должны подумать как следует. А еще лучше – обсудить это со мной. В более… расслабленной обстановке.

Это, кажется, Пален…

– Да нечего обсуждать, – а это… кто-то знакомый, но… – Нет в этом больше смысла, нет. Бросайте свои глупости и не смотрите на меня с таким разочарованием, будто вы мой отец. На меня такие штучки не действуют.

– Ваш друг…

– Ну хватит, хватит! Что вы в меня вцепились? Я знаю, что вас ждет собеседник поинтереснее. Вы…

Алексей завернул за угол и едва не столкнулся с говорящими. Да, Пален, как всегда вездесущий. А вот Рибаса Алексей не видел с того самого вечера у Жеребцовой. Неужели император и его простил? Речь ведь, кажется, шла только о несерьезных проступках, а хищение казенных средств в таком размере «несерьезным» никак не назовешь…

– Граф Аракчеев! – смуглое лицо Рибаса оживилось. – А я слышал, будто бы вас выслали.

– Да я тоже про вас чего только не слышал, – буркнул Алексей.

Пален, добродушно улыбаясь, не дал ссоре разгореться:

– Направляетесь к его величеству, граф? Думаю, он захочет вас увидеть.

– А, он и меня хотел видеть, – спохватился Рибас. – Прощайте, господа. Негоже заставлять его величество ждать.

Алексей едва не фыркнул, глядя ему