Тьма у трона - Элиот Лилит

class="p1">Праздничное настроение от переезда в Михайловский замок держалось недолго. Скоро уже опять звенели стекла от громогласных ссор императорской четы, а офицеры со смехом судачили об очередной пьяной выходке великого князя Константина. Петербург был переполнен недовольными отставниками, ждавшими своей очереди подать прошение, но тем, кто его удостаивался, император не слишком-то и доверял. Может, поэтому и свирепел так легко, и ничьей компании уже не радовался, кроме Лопухиной да Палена с Кутайсовым.

А может, дело было и не в этом. Но Алексей не мог найти в себе силы еще раз заглянуть в страшную белую бурю. Его сны и так наполняли плывущие светлые сферы и черные колодцы. Дрожащее белое пламя, сплетение огненных языков и трещин и падающее в чернильную реку солнце. Наяву же мысли возвращались к Александру, его болезни. И снова к императору: если цесаревичу так плохо, что он почти не встает с постели, как же держится на ногах его величество?

Самочувствие цесаревича не давало покоя не только Алексею. Когда в один из редких почти свободных дней он зашел проведать Александра, то с удивлением услышал из его комнат голос императора:

– Вы действительно так больны, как говорите? Или опять то же, что в начале года?

– Сами судите, ваше величество, – Александр говорил так тихо, что без тьмы в венах Алексей бы ни слова не разобрал.

– Я сужу так, что за одну ночь тьма не могла потрепать вас сильнее, чем меня за всю жизнь. Но я не прячусь в постели от своих обязанностей. Чего вы боитесь? Тяжелой работы? Меня?

Александр не ответил, а когда император заговорил снова, звучал он уже не сердито, а устало:

– Я не знаю, в самом ли деле вы спасли город той ночью, как все говорят, но, по крайней мере, вы сражались. И сражались, видимо, храбро, раз сейчас находитесь в таком состоянии. Но каждый раз, когда вы делаете шаг вперед, потом зачем-то отступаете на два назад. Повзрослейте уже наконец и позвольте мне гордиться своим сыном. Видит бог, я бы этого хотел.

Не дожидаясь ответа, император вышел. Наградил Алексея неласковым взглядом и исчез в коридоре. Звон его шпор вскоре затих.

С тяжелым сердцем Алексей постучался и просунул голову в спальню цесаревича. Тот сидел на кровати, свесив ноги и обхватив себя руками, будто страшно замерз, но почему-то не спешил кутаться в одеяло. Отросшие золотые кудри падали ему на плечи.

Алексей неловко переступил с ноги на ногу.

– Мне… зайти позже?

– Нет. Нет, останься, – Александр поморщился и кивнул на стоящее у кровати кресло. – Расскажи мне что-нибудь. Что нового при дворе?

– Да вы, наверное, лучше меня знаете. – Каким-то образом Александру удавалось оставаться в курсе всех новостей. Алексей же как никогда старался избегать всего, что хоть отдаленно могло сойти за дворцовые интриги, даже простейших разговоров. – Вы и расскажите.

Александр был рад отвлечься.

– Я слышал, господин де Рибас скончался?

– Туда ему и дорога.

Прощенный казнокрад в несколько ночей сгорел от лихорадки – не помогли ни лекари, не еженочно хлопочущий над ним губернатор.

Александр рассмеялся.

– А ты все такой же непримиримый. Хорошо, когда хоть что-то не меняется. Ну а то, что матушкиного племянника зовут приехать в Петербург, ты слышал?

– Нет. – Вюртемберг был далеко, а родни у Марии Федоровны много, как уж тут уследишь. – Зачем? На службу?

– Да какая тут служба. Ему двенадцать лет, – Александр вымученно улыбнулся. – Кто-то говорит, отец собрался из него вылепить нового наследника.

– Ну и чушь, – фыркнул Алексей. – Ваш отец же петровский указ и отменил. Кто вам сказал такую глупость?

– Я не помню, – отмахнулся Александр. Вздохнул. – Мне бы только на ноги встать… А то, глядишь, все и правда обо мне забудут. Ты… – он запнулся. – Ты не мог бы посмотреть на…

Алексей понял и кивнул прежде, чем страх подбросил ему подходящую отговорку. Если с огнем Александра что-то не так, он это увидит.

Хоть этого и не требовалось, Алексей встал и подошел. Александр запрокинул голову – сидя на кровати, он не доставал Алексею и до плеча. Алексей закрыл глаза и открыл другие – черные.

Император, видимо, уже был на пути в замок, потому что во всем дворце остался только один источник света. Больше всего этот свет напоминал трепещущую на ветру свечу – яркую, как маленькая звездочка, но готовую в любой момент сжаться до жемчужины, а затем и вовсе исчезнуть тонкой струйкой белого дыма. Покореженный огонь его величества гневно рвался наружу, этот же будто норовил спрятаться, даже не пытаясь бороться с прорехами в своем светозарном плетении.

Алексей открыл глаза. Видимо, что-то отразилось на его лице, потому что Александр смотрел с тревогой.

– Что? Совсем плохо?

Именно Александр впервые рассказал ему, что небесный огонь не бездонный колодец, из которого можно черпать и черпать, а тот никогда не иссякнет. Однажды огонь закончится, и тогда…

Но для Александра еще не все потеряно. Был ведь и второй способ разжечь пламя ярче – тот, что не требовал от царственных особ пожирать друг друга. Однажды Александр взойдет на престол, и когда тысячи голосов сплетутся, провозглашая его императором, он тоже запылает, как солнце. Вот только… вот только неизвестно, когда это будет. И продержится ли столько Александр.

– Не молчи, – голос Александра задрожал. – Если там сияющими буквами выведено «не доживет до Нового года», то так и скажи.

– Ничего там не выведено! – голос Алексея тоже дрогнул. – Господи, не смейте так шутить!

Александр грустно рассмеялся.

– А ты ничего не можешь сделать? Ты говорил, в тех снах Темный Петра Великого помогал ему удерживать…

Алексей помотал головой.

– Это другое. – Он попытался припомнить, какими словами объяснял все Герман. – Есть Темные и Светлые, которые как бы звучат на одной ноте. Может быть, в разных октавах, но они одинаковые. – Сам Алексей по-прежнему понимал эти музыкальные метафоры довольно смутно, но, уж конечно, превосходно владевший скрипкой и кларнетом Александр поймет. – И… и до вас я просто не могу дотянуться. Мы совсем по-разному звучим.

– Понимаю… – Из растерянного Александр сделался задумчивым. – Но почему тогда… Как вышло, что в ту ночь ты смог… Или… – голубые глаза испуганно впились в его лицо, – или это был не ты?

Алексей почувствовал, как губы растягивает широкая улыбка. Затылок снова расколола огненная молния. Он чуть не задохнулся от боли, но со дна души безудержно поднималось веселье.

– Ты что же, понял только сейчас?

Александр попробовал вскочить, но он поймал его за плечи. С задушенным охом тот снова опустился на кровать. Слабые трепыхания даже не походили на серьезные