Тьма у трона - Элиот Лилит

– Что вы…

Александр вскинул безумные голубые глаза.

– Помоги мне! Я знаю, что оно здесь!

Алексей опустился на колени и вгрызся в пол внимательным взглядом. Камера давно не использовалась, каменную кладку покрывал толстый слой грязи, который Александр соскоблил лишь чуть-чуть. Алексей медленно провел ладонью по нужной плите. И без того грязная перчатка стала совсем черной, но на открывшемся влажном камне проступил тонкий, едва различимый чернильный рисунок.

Нет, не чернильный: чернила бы смылись. Тьма. Три звезды, пальмовое дерево, коронованный двуглавый орел…

– «Ни жар, ни хлад не изменяют», – пробормотал Александр. – Это герб Остерманов.

«Да хоть дьявола».

Алексей стянул перчатку и приложил ладонь к черному рисунку. Перед ним была такая же печать, как та, что вскрыл Бонапарт в глубинах египетской пирамиды. Алексей толчком выпустил тьму, и плита с хрустом снялась с места. Он оттащил ее в сторону и, опередив Александра, первый нырнул в темный проем.

Здесь ничего не изменилось, только запах гнили и плесени за минувшее столетие стал еще сильнее. Александр едва поспевал следом.

– Откуда ты…

– Ради бога, не спрашивайте.

Алексей толкнул дверь.

Он был почти готов увидеть на полу истлевший труп, но в комнатушке было черно и пусто. Вспыхнувшая серебром шпага Александра рассеяла непроглядную завесу тьмы. Светлые блики заскакали по влажным камням.

– Тут ничего нет, – прошептал он растерянно. – Что же я искал?

– Колодец, – буркнул Алексей.

– Кол… – Новый мощный пульс и саму крепость заставил содрогнуться. Казалось, вот-вот вылезут из орбит глаза и повылетают из дребезжащих десен зубы.

Александр зажал рот рукой. Вот теперь он тоже почувствовал.

Затвор, наложенный на созванный со всего края мрак, почти совсем сорвало. Алексей слышал, как вокруг острова с новой силой завыл шторм.

«Нас всех снесет. Потому что один человек решил, будто хорошей идеей будет одним махом исправить все, что складывалось веками».

Новый удар пульса. Александр вцепился в его руку.

– Ты знаешь, что нужно делать?

Знает? Нет, только догадывается. Но догадки – лучшее, что у них сейчас было.

Алексей попытался собраться с мыслями, чтобы объяснить Александру хоть что-то, но это уже не требовалось. Что-то переменилось в его лице – понял сам.

Страшное воспоминание, будто высунувшая голову из щели в скалах змея, пробрало Алексея дрожью.

«Один из вас догорит здесь».

Во рту пересохло.

– Александр, пожалуйста…

Не говоря ни слова, Александр шагнул вперед. Мир вспыхнул.

Как же ярко горит его огонь – бушующий, светлый, противоречивый… Он не горел так в Гатчине, не горел так в битве на площади.

«Он только цесаревич, откуда же в нем…»

Но пламя уходило, рвалось прочь, уносимое черным потоком. Почти сорванная с петель дверь снова закрывалась. Светозарный ключ яростно вращался в замочной скважине, оплетая колодец белой сетью сдерживающих уз. Закрыть дверь в ночь… Навсегда осушить океан…

«Я не могу отдать себя всего!»

Алексея прошибла дрожь. Волны снаружи опадали, оглушительный пульс слабел. Он слышал, как мертвые тела шлепаются на камни и с тихим плеском освобождаются затопленные берега. Но пламя, бьющее из Александра ключом, и не думало угасать. Он горел, как горел его отец, столкнувшись с черным исполином из разлома. Огонь превратил его кожу в снежную пустыню, вырывался из глаз и рта, тек носом и исчезал, исчезал в черном проломе за границами обоих миров.

– Хватит! – Алексей схватил его за плечи. – Прекратите!

Белизна окутала руки, но они с Александром стояли слишком близко к черному сердцу города, чтобы тьма покинула Алексея полностью. Он потянулся к Александру своей силой, но наткнулся на неодолимую преграду. Они были на разных высотах, не соответствовали друг другу, как две взятые вразнобой ноты. И как Алексей ни рвался – просто не мог дотянуться.

Он звал и тряс Александра, но с тем же успехом мог трясти мраморную статую. Крышка колодца скрипела и упиралась, но щель делалась все уже, и… Нет, нет, так нельзя! Александр не может просто…

Черный паразит в его мозгу снова оскалил клыки, и Алексея рвануло вперед. Как тогда, в реке, когда черные волны, подчинявшиеся ему и не ему одновременно, поволокли их с Елизаветой Алексеевной на берег. Он поймал Александра, сжал в горсть отчаянно бьющийся серебряный огонек, бледный, истончившийся до предела, – и яростно потянул назад.

Свет исчез. Они кубарем покатились по полу. Но Алексей не чувствовал ни боли, ни страха – он неистово прижимал Александра к себе, будто пытаясь вырвать из объятий его собственного огня. Александр закашлялся, взбрыкнулся и вдруг обмяк, дыша тяжело и рвано.

– Забери меня отсюда, – прохрипел он слабо. – Пожалуйста. Только не оставляй меня здесь.

– Что вы говорите? – голос дрожал и прерывался. Он жив, слава богу, он жив… – Конечно, я вас не оставлю!

Чудовищная усталость, давящая головная боль – все отступило. Кое-как поднявшись, он втащил Александра себе на плечи. Пошатываясь, побрел назад.

Его хватило только на то, чтобы преодолеть лестницу, – в камере они снова повалились на пол. Оба задыхались.

В плавающем взгляде Александра что-то мелькнуло.

– Зачем ты это сделал? – прошептал он. – Это ведь был ты? Ведь ты?

Алексей часто заморгал, отгоняя цветные круги.

– Зачем не дал вам себя сжечь? Да зачем вы…

– Я мог покончить со всем навсегда. Уничтожить этот спящий вулкан. Тогда осталась бы только Изнанка.

– Вам пришлось бы отдать за это жизнь.

– Что же тут плохого? – Александр рассмеялся смехом, похожим на бьющиеся стекла. – Я отдал весь огонь, и этого было мало. Но я довел бы дело до конца, я все бы сделал правильно… Я стал бы защитником… Это то, чего все они хотели: бабушка, отец…

– Вы бредите. – Алексей с жалостью проверил его лоб. Не горячка, нет, что-то хуже. Что же будет с Александром теперь, когда он отдал так много?

Александр от прикосновения вздрогнул и будто только сейчас его увидел.

– Ты… ты пришел. Но ведь ты должен был…

– Его величество в безопасности, в замке. Я пришел оттуда.

– Ты пришел, – повторил Александр завороженно.

– Прямиком в ваш кошмар, – мрачно подтвердил Алексей.

– Какой ты дурак… Конечно, не в кошмар – в мои кошмары ты никогда не приходил. – Александр снова закашлялся. – И вместо того чтобы дать мне спасти город, ты… выбрал спасти меня?

Алексей бы решил, что это обвинение, если бы только Александр не смотрел на него как на восьмое чудо света.

Он прикрыл глаза. Может быть, это было глупо. Они были на войне, а на войне меньшим всегда жертвуют ради большего. Вот только он не мог думать ни о смертях, которые мог предотвратить, ни о судьбе