Последний берег - Олег Плескач

кто-то вел за руку напуганных детей. Но никто не плакал, не кричал, не носился в истерике. Народ тут жил хоть и мирный, до зубов не вооруженный, но постоять за себя способный.

Посёлок был освещен плохо — кое-где стояли импровизированные фонарные столбы с факелами, кое-где уже столбики с установленными наверху фонариками. Фонарные столбы на обочине — критерий цивилизованности для населенного пункта.

Глава 34

— К аварийному выходу! — скомандовал Максим и побежал к одной из избушек рядом с «крепостной стеной».

Пока шли, снова раздались выстрелы. Рядом с беглецами упало чье-то тело.

«Наш, — подумал Максим, — с бородой. У «деревянных» бород нету — не по уставу».

Тут его дернули за рукав, он обернулся. Родители стояли с грустными лицами.

— Что же? — спросил отец и покачал головой, — мы убежим и своих бросим?

Мать тоже покачала головой. Глаза ее блестели от слез.

— Забыли? — прошипел Максим, — я годами предлагал валить отсюда, а меня на хер посылали. Сейчас или никогда!

В этот момент фонарный столб, стоявший рядом с беглецами, звякнул и угас — пуля попала прямо с фонарик.

Через секунду рядом с ними упало что-то круглое и грязное. Кирилл ногой поводил по упавшему странному снаряду, через секунду отскочил — чуть не вырвало. Остальные вгляделись — отрезанная голова Егора, старшего разведчика, ушедшего три дня назад, временно исполнявшего обязанности председателя поселка. Мимо них, видимо, не заметив лежащую на земле голову, пронеслось несколько мужиков с ружьями. Беглецы проводили их глазами. Застрекотала очередь — двое из мужиков свалились на бурую глину, остальные засели за ближайшим забором.

— Еще вопросы есть? — спросил Максим.

Вдруг воздух сотряс громкий басовитый голос.

«Жители посёлка! — загремел мегафон за стеной, — это майор Филатов, временно исполняющий обязанности главы Республики Деревянные Горы. Мы знаем, что вы укрываете опасных преступников. Вы знаете, о ком я. Данные граждане обвиняются в совершении множества тяжких преступлений, а именно — убийства, грабеж, терроризм, браконьерство, а также похищения людей. Нам известно, что, помимо особо опасных преступников, вы укрываете похищенных ими лиц, в том числе гражданку Республики Деревянные горы. У вас есть один час, чтобы выдать нам обвиняемых и похищенных ими лиц. В противном случае по отношению к поселку будут предприняты крайние меры».

— Кто сомневается, что нас выдадут? — спросил Максим, глядя на своих спутников, — всё! Валим!

Шли быстро, опустив головы, едва не срываясь на бег.

«Вот они! — раздалось вдруг сзади, — сюда!»

Таня развернулась направила автомат на кричащего мужика.

— И ты здесь! — злорадно крикнул тот, — ты та сучка с Деревянных гор!

— Заткнись! — рявкнула Таня.

— Ну, давай, стреляй! — не унимался мужик, — покажи свое звериное нутро! Вы все такие! А ты, Макс, мразь, сучонок! Спелся с ними, привел врага в дом!

Максим переводил взгляд с него на Таню и умоляюще мотал головой. Взглядом он будто просил мужика не сдавать их, а Таню — не убивать односельчанина.

Подбежало еще несколько местных — с ружьями и ножами.

— Стоять! — приказала Таня, негромко, но властно, — стволы на землю, руки за голову.

— Да ладно! — заржал один из местных в ответ, — или что?

Таня передернула затвор.

— Мне ваши смерти не нужны, — сказала она все так же негромко, но твердо, — просто дайте нам уйти.

— А еще чего тебе? — спросил тот же мужик и перевел взгляд на родителей Максима, — Саныч, Катерина! Ну, как так-то? Вы-то куда?

— Предатели! — крикнул другой местный и пригрозил беглецам ножом.

— Суки! — прибавил третий.

Они медленно направились в сторону беглецов, которых еще вчера считали чуть ли не родней. Теперь, ощерившись ружьями и ножами, с глазами, полными злобы и даже азарта, они обступали своих односельчан. Максим глядел в их горящие от гнева глаза, звериный оскал, ходящие ходуном желваки и тускло поблескивающие стволы их ружей. За несколько часов они с Кириллом из народных героев превратились в предателей. Десять лет дружбы и братства были перечеркнуты угрозами постороннего человека, убившего для острастки нескольких местных.

— Мужики, — крикнул один из бывших односельчан Максима, — а эта сучка еще и на сносях!

— Будет плодить этих уродов, — подхватил другой и кивнул в сторону забора, за которым поджидали враги.

— Поди-ка сюда, — крикнули из толпы, — щас мы тебе медосмотр устроим!

Остальные заржали.

Таня стиснула зубы и переводила ствол с одного шутника на другого.

Максим поглядел в сторону стоявшего рядом Кирилла, но друга на месте не обнаружил. Обернулся — Кирилл за спинами Марты и Алины сидел на корточках и копошился в рюкзаке. В руке его блеснула бутылка с чем-то мутным. Максим все понял и повернулся обратно, лицом к закипающей толпе. Хотел снять с плеча автомат, но выстрел, просвистевший над головой, заставил замереть на месте и не дергаться.

В ответ Таня, не целясь, нажала на спуск. Громыхнуло — и к ногам беглецов с одной из крыш упало тело. Следом упало ружье. Толпа замерла и затихла. Раздался пронзительный женский визг.

— Ярик! — закричала одна из селянок и подбежала к убитому.

— Уйди, Алла! — велел другой мужик, — не позорься!

В толпе зашептались.

Неподалеку раздалось несколько выстрелов, прогремел взрыв. Толпа обернулась на шум. Максим тоже посмотрел вперед, поверх голов. Все увидели, как один из домов в центре поселка пылал будто факел. От пламени светло было как днем.

— Больничка! — крикнул кто-то из толпы.

— Ильич! — крикнул другой.

Снова раздался взрыв — уже неподалеку от толпы. И с темного неба на поселок обрушилась груда каких-то больших предметов. Один из этих снарядов с глухим стуком и хрустом рухнул между беглецами и толпой местных.

Максим вгляделся — труп. Неизвестно чей, раздувшийся, вонючий. Откуда-то налетел рой мух. Снова залп — еще несколько гнилых трупов упало рядом с пылающим лазаретом.

Выстрелы вдалеке смешались с криками и грохотом. Кое-где замелькали охваченные пламенем тела, с воплями мечущиеся по поселку, катающиеся по глине, врезающиеся в стены деревянных избушек, и своими телами эти избушки поджигающие.

«Караул! — закричали в толпе, — пожар! Горим!»

Разъяренная толпа вмиг забыла про беглецов и рванула тушить свои горящие дома. Но убежали не все. Алла, рыдавшая рядом с убитым Яриком, осталась сидеть на глине. Она пододвинула к себе убитого, положила его раскуроченную голову к себе на колени. Лицо ее сводило в судорожных рыданиях. Будто хватая ртом воздух, она всхлипывала, зажмурив покрасневшие глаза.

Кирилл поднялся и вышел из-за спин Марты и Алины. В руке он держал коктейль Молотова, но, к счастью, использовать его не пришлось. Он вынул из бутылки тряпку и бросил на глину. Закупорил пробку