Король старьевщиков - Кассандра Клэр

было в их натуре. Они не могли не поверить. – Эксиларх опирается на руки и отклоняется назад – при этом он кажется совсем безобидным, таким, как все прочие люди. – Они посовещались и решили, что если существует даже самая ничтожная вероятность того, что это правда – что женщина из народа ашкаров может обрести могущество, возвыситься с помощью магии и бросить вызов королям, – они обязаны сделать все, чтобы этого никогда не случилось.

– Но…

– Ты должна понимать, что легенды имеют над людьми большую власть, Лин. Богиня будет Богиней до тех пор, пока ее народ верит в нее.

Калеб неловко ерзает на стене. Он знает: его мать не верит в то, что Лин на самом деле является Возрожденной Богиней. «Это же простая девчонка, какая из нее Богиня», – повторяет мать, даже после того, как Мез возражает, что все они видели проявление могущества Лин. Видели, как она сожгла корабли, стоявшие на якоре в гавани. (Калеб этого не видел; в ночь праздника его отправили спать пораньше, и он до сих пор не простил старших.)

Эксиларх продолжает:

– Двор Белмани объявил ашкаров вне закона, а остальное тебе известно. Твоей подруге Мариам удалось спастись, но большинство ашкаров Малгаси погибли.

Калеб снова шевелится. Он не знает, что имеет в виду эксиларх, точнее, не верит ему. Он слышал истории о воинах с волчьими лицами, о длинных рядах виселиц, на которых мертвецы висели, словно белье после стирки. Но он всегда считал, что этого не было на самом деле, что это просто выдумки, которыми пугают детей. Вроде магических существ, которые погибли во время Раскола: драконов, фениксов и морских чудовищ.

– А что сталось с принцем? – На лице Лин отражается неподдельное волнение. – С тем, который полюбил ашкарскую девушку?

– Боюсь, у этой истории печальный конец. Он совершил самоубийство после того, как люди из Волчьей стражи зарубили ее.

– Мне никогда не приходило в голову, что причиной этих смертей и ужасов была любовь, – тихо говорит Лин.

Эксиларх смотрит на нее, произносит что-то вполголоса, и Калебу приходится свеситься со стены, чтобы его расслышать. При этом его руки соскальзывают, и он едва не падает со стены. Некоторое время у него кружится голова, и он отчаянно цепляется за растрескавшиеся камни. В этот момент он слышит вскрик Лин. Глядя вниз, он видит, что она обхватила себя руками и втянула голову в плечи, как человек, который испытывает боль.

– Огонь, – доносится снизу ее шепот. – Я вижу темную женщину и пламя на воде…

Арон Бен-Иуда кладет руку ей на плечо. И в этот момент знакомые фигуры эксиларха и целительницы исчезают; теперь Калеб видит женщину, одетую в пламя, с глазами, похожими на жемчужины, а рядом с ней – огромного ворона с расправленными крыльями.

Мгновение спустя видение тает, и Калеб в ужасе моргает; он не может дышать. Осмелившись заглянуть в сад, он видит то же, что и прежде: эксиларха и Лин. Из-за шума в ушах он не слышит их разговора. Он начинает спускаться со стены, забыв о мяче, забыв обо всем, кроме того, что нужно убираться отсюда поскорее.

Еще много недель Калеб размышляет об этом видении. Оно кажется ему странным. Он всего несколько раз в жизни видел воронов, в основном на хорошо знакомых картинках в книжках по истории. В Кастеллане считается, что ворон приносит несчастье. Но у ашкаров ворон является символом Иуды Макаби, человека, который защитил Богиню в темный час и повел народ ашкаров к свободе.

Глава 15

Как и обещал Кел Меррену, за Лин послали в тот момент, когда они приехали в Черный особняк. Андрейен ждал их, сидя в своем кресле с высокой спинкой в Большом Зале; он напомнил Келу настороженную хищную птицу. Как только они появились, он развил бурную деятельность: отправил человека за Лин, приказал принести в комнату Меррена горячей воды, бренди и льняных повязок и потребовал, чтобы юноша, ослабевший от потери крови, немедленно поднялся к себе и прилег.

Джеррод никому, даже Джиан, не позволил помогать Меррену добираться до его комнаты и отвел его туда сам, точнее, оттащил на себе. Андрейен смотрел им вслед, прикрыв глаза, и когда они скрылись, рявкнул, уставившись на Кела и Джиан:

– Вы двое. Кто-нибудь из вас ранен?

Оба ответили отрицательно.

Андрейен оглядел Кела с головы до ног.

– Значит, это кровь Меррена?

До Кела только сейчас дошло, в каком он состоянии. На его руках и шее – и, без сомнения, на лице – виднелись длинные царапины, оставленные острыми иголками и сучками карликовых сосен. Одежда была рваной и грязной, сапоги были заляпаны песком и водорослями, а на куртку и рубашку попала кровь Меррена. Металлический запах крови смешивался с запахами морской воды и водорослей, и от его одежды исходила отвратительная вонь, похожая на аромат самого мерзкого из одеколонов Монфокона.

Пока он осматривал себя, маленький рак-отшельник выкарабкался из его сапога и шлепнулся на ковер. Келу показалось, что существо огляделось по сторонам, прежде чем убежать под обитое парчой кресло Андрейена.

Андрейен в досаде поднял глаза к потолку.

– Идите и приведите себя в порядок, – приказал он. – Вы оба. С вас вода течет на мои ковры. Потом возвращайтесь и расскажите мне в точности, что произошло.

– Ну, знаешь, мы в этом не виноваты, – обратился Кел к Джиан, пока они чистили одежду и умывались в небольшом тепидарии, отделанном зелеными изразцами. – Если посылаешь людей шпионить за кем-то на затонувший остров, нужно иметь в виду, что шпионы вернутся мокрые насквозь.

– Его расстроила вовсе не сырость и даже не рак-отшельник, – отозвалась Джиан, которая сняла мокрые сапоги и штаны и переоделась в чистую одежду. Если не считать царапин, полученных во время бегства через колючие кусты, она вышла из переделки целой и невредимой. – Он разозлился из-за Меррена. И тебе следует радоваться тому, что он наорал на тебя. Это значит, что ты ему нравишься.

– По-моему, ты сказала, что он на меня сердится.

Кел тоже переоделся в небольшой комнатке, расположенной рядом с тепидарием, и надел просторную хлопчатобумажную рубаху и штаны, которые носил обычно во время уроков лазания с Джерродом. Он пока не знал, как объяснит смену одежды после возвращения во Дворец.

– Можно сердиться на человека и одновременно испытывать к нему привязанность. – Джиан провела щеткой по влажным волосам. Она расплела косу, и прямые, как стрела, черные как смоль волосы спадали до талии. – Он просто считает, что тебе