Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Надев на плечо медицинскую сумку, Лин взяла Мариам под руку, и они вместе пошли по улице Рута Магна. День был ясным, небо – безоблачным. На площади Валериана яблоку негде было упасть, как и предполагала Лин, но, как это ни странно, настроение было серьезным. Никто не веселился, как на Празднике Независимости, в толпе не сновали торговцы уличной едой и напитками, не было ни музыки, ни танцев. Лин показалось, что народ считает это событие очень важным и торжественным, и даже дети – тщательно умытые, в новой одежде – жались к родителям, видимо, чувствуя, что присутствуют при переломном моменте в истории государства.

Перед дверьми Храма было возведено нечто вроде деревянной сцены. «Сцена» была задрапирована золотой парчой, на ней стоял навес из мерцающего бархата – Мариам назвала его luminància. Это сооружение поддерживали мраморные колонны, увитые цветами. Вокруг ступеней Храма собралась целая толпа воинов Дворцовой гвардии; Лин узнала среди них Бенасета. Она прищурилась, пытаясь разглядеть Майеша.

– Что ж, я считаю, что приезд этой новой принцессы пойдет на пользу Кастеллану, – заметила Мариам, и Лин ощутила укол вины, сообразив, что уже давно пропускает слова подруги мимо ушей.

– Правда? – Лин прислонилась к одному из позолоченных львов, украшавших площадь. – Почему?

– Свадьба, рождение ребенка – все это радостные события. Они поднимают людям настроение. – Мариам показала Лин язык. – Я думала, врачу об этом известно.

– Бесплатное пиво тоже поднимает людям настроение, – возразила Лин. – Если власти хотят, чтобы народ был счастлив, следует организовать раздачу пива.

Мариам рассмеялась.

– Ты совершенно ничего не смыслишь в государственных церемониях. – Она задумчиво взглянула на Храм. – А ты знаешь, что до Раскола король или королева, которые собирались вступить в брак, прибывали в Храм на спине дракона или в сопровождении феникса? Можешь представить, какой от него был жар?

Лин вспомнила опаленную землю из своего сна.

– Такая мощная магия несет с собой великие опасности.

– Ну и ну, – воскликнула Мариам. – У тебя сегодня плохое настроение, да? Ты против праздников, принцесс и пылающих птиц. Неужели все дело в букве «п»?

– Мариам…

– Ты же рада тому, что принц женится, верно? – лукаво спросила Мариам.

– Разумеется, – сквозь зубы процедила Лин. – Ой, смотри, Майеш нам машет.

И верно: у ступеней Храма появился дед и жестами подзывал к себе Лин. Она начала протискиваться сквозь толпу, увлекая за собой Мариам. Через несколько минут они добрались до цепочки гвардейцев, охранявших Храм. Лин кивнула Бенасету, офицер с кислым видом отступил в сторону и пропустил девушек.

Когда Лин и Мариам подошли к Майешу, часы на Ветряной башне начали бить полдень. Лин огляделась, но никакой королевской кареты не увидела. Мариам возбужденно тараторила, обращаясь к ее деду; Майеш кивал, слегка улыбаясь. Ему всегда нравилась Мариам.

Но прежде, чем Лин успела поздороваться с Майешем, высокие мраморные двери распахнулись – их толкали молодые служители Храма в белых одеждах. В здании было темно, как в склепе.

Первым из теней возник иерофант. Он был облачен в серо-зеленые одежды священников Айгона и длинный плащ, на котором были вышиты волны, словно сбегавшие у него со спины. Головного убора на нем не было, густые седые волосы блестели на солнце. В одной руке он держал серебряный посох, увенчанный шаром из Огненного стекла. Со стороны казалось, что внутри шара клубится дым; белые и серые облачка то появлялись, то исчезали в полупрозрачной сфере.

Высоко подняв голову, не улыбаясь, он начал спускаться по мраморным ступеням. Толпа притихла. За ним следовали члены Семей Хартий; каждый глава Семьи нес штандарт, на котором была изображена эмблема Дома. Первым шел Киприан Каброль; на штандарте хартии красителей был вышит цветок марены. Следом появились Гаскет и Монфокон, Эстев и Узек, Фальконет и Казалет. Знамя Гремонтов с венком из чайных листьев несла пожилая женщина в черном с волосами стального цвета и стальным взглядом. Леди Гремонт, догадалась Лин. Что касается Аллейнов, то их шелковый штандарт нес слуга в ливрее. Лин подумала: интересно, какой предлог сочинила леди Аллейн для того, чтобы не приходить на церемонию.

После Семей Хартий из церкви вышла королева Лилибет, во всем зеленом, как обычно; в ее высокой прическе сверкали изумруды. Странно было видеть ее на такой важной церемонии одну, без короля, хотя Лин, естественно, не ожидала, что он появится.

Все, кроме иерофанта, заняли места на ступенях, выстроившись в два ряда, между которыми остался свободный проход. На площади наступила полная тишина; казалось, никто даже не дышал, и единственным звуком были шаги иерофанта. Он поднялся на возвышение, обтянутое золотой тканью, и повернулся лицом к Храму.

Кто-то положил руку на плечо Лин. Майеш. Казалось, он хотел успокоить ее, волновался за нее – но с какой стати ему за нее волноваться? Она обернулась к деду и вопросительно взглянула на него, и в этот момент они появились на пороге церкви.

Конор и его будущая невеста. Они не держались за руки, но шли совсем рядом, так, что их плечи почти соприкасались. Люди начали перешептываться. «Она так прекрасна».

Лин сама не знала, чего ждала от Анжелики Ируваи, у нее не было представления о том, какой должна быть самая прекрасная женщина в мире. Она воображала фигуру, соответствующую принятым в Кастеллане стандартам красоты, девушку, похожую на Антонетту: соблазнительные формы, алые губы, розовые щеки, огромные глаза. И сейчас ей стало почти стыдно за свое скудное воображение. Ей и в голову не приходило, что Анжелика окажется такой величественной, такой грациозной, что она будет естественной и в то же время совершенной во всех отношениях. Совершенной была каждая ее черточка и комбинация этих черт – как один из дорогих туалетов Мариам, над которыми портниха трудилась день и ночь.

Они с Конором были одеты в официальную одежду; он был в дублете и штанах из темно-серого бархата, расшитых серебристым шелком, она – в темно-фиолетовом платье с длинным шлейфом, волочившимся по ступеням.

Мариам чуть слышно ахнула.

– Пурпур с Тиндариса.

Во времена Империи, до затопления Тиндариса, пурпурный краситель добывали из мяса морских моллюсков, в изобилии встречавшихся у берегов острова. Сейчас эти моллюски вымерли, и ткань пурпурного цвета имелась только в собственности Дома Аврелианов. Когда появлялся на свет новый член королевской семьи, он получал в дар отрез, который использовал в течение жизни. После свадьбы с Маркусом Лилибет получила свой кусок пурпурной ткани; видимо, теперь эту драгоценную ткань подарили и