Король старьевщиков - Кассандра Клэр

«Что-то не так? – спросил он. – Просто ты сейчас… мне кажется, тебя что-то тревожит. Обычно ты не такая».

Лин не собиралась ему рассказывать. Вообще никому не собиралась рассказывать. Но, к своему изумлению, вдруг услышала, как слова сами собой слетают у нее с языка. Как будто она споткнулась и рассыпала то, что несла в руках.

«Сегодня в Солте, перед тем как ко мне пришел ваш посланец, – произнесла она. – Я встретилась с эксилархом, мы просто разговаривали, и вдруг у меня возникло странное чувство».

Андрейен нахмурился.

«Из-за него?»

«Нет. Я откуда-то знала, что вижу, чувствую нечто, находящееся за пределами Солта. Там происходило что-то страшное. Как будто некий голос предупредил меня об опасности, и когда он окликнул меня, я увидела воду, озеро или реку, а на другом берегу – огонь».

«Ах, вот в чем дело. – Король Старьевщиков провел рукой по лбу. – Ты почувствовала магию, которой Эльсабет Белмани воспользовалась на Тиндарисе».

«Это чувство появилось у меня уже не в первый раз – часто я ощущаю нечто подобное, когда просыпаюсь после странных снов, – но на этот раз оно было более сильным. Более пугающим».

«Предполагаю, что ее высочество находится в Кастеллане уже довольно давно. Составляет план действий. Встречается со своими сообщниками. Ты владеешь камнем-источником, и теперь мы знаем, что у нее тоже имеется такой камень. Возможно, архе каким-то образом ощущают присутствие друг друга».

Лин застыла.

«Это означает, что она знает обо мне?»

«Не думаю, – ответил Андрейен, но по его голосу она догадалась, что он не уверен в своих словах. – Ты почувствовала ее магию, когда она воззвала к камню; ее камень, должно быть, насыщен огромным могуществом, если с его помощью можно совершать подобные вещи. А ты до сих пор пользовалась своим камнем лишь для того, чтобы исцелять людей; Эльсабет Белмани не удивит, что ашкарская женщина занимается исцелением с помощью магии. Даже если она это почувствует, она не обратит на тебя особого внимания».

«Но может, мне стоит… поискать ее? Попытаться обнаружить ее укрытие?»

«Ни в коем случае, – резко произнес он. – Она ничего не знает о тебе, и желательно, чтобы так все и осталось. Чем дольше Эльсабет Белмани не узнает о существовании Лин Кастер, тем лучше».

Лин беспокойно ворочалась в постели. Ей было неприятно то, что вторым человеком, пользующимся магией, оказалась именно Эльсабет Белмани. В ее представлении малгасийцы оставались символом всего самого ужасного в мире; это были жестокие убийцы с волчьими мордами, которые вешали ашкарских детей и заявляли, что таким образом борются со злом. По крайней мере, теперь она начинала понимать, каким образом королевская семья Малгаси внезапно смогла настроить свое население против ашкаров до такой степени, что те захотели истребить их всех до единого, хотя ашкары мирно жили в Фаваре на протяжении нескольких столетий. Белмани воспользовались своим сверхъестественным могуществом. В этом Лин была уверена.

Когда Лин наконец уснула, ей снились кошмары. Какой-то человек, чьего лица она не могла разглядеть, связал ей руки и ноги длинными полосами ткани разных цветов; алые ленты были затянуты вокруг щиколоток, одна рука была привязана синей, вторая – черной тканью. Она вскрикнула от боли, когда ее руки и ноги начали растягивать в разных направлениях. «Тс-с, – произнес ее мучитель, – не сопротивляйся, так будет проще для тебя».

Голос принадлежал Конору.

Наутро Лин проснулась от стука в дверь. Хана сообщила, что один из стражей-шомрим упал со стены – сломалась приставная лестница. Лин пришлось ухаживать за ним, пока ему не стало лучше и не прошла лихорадка; постепенно с помощью медицины и магических амулетов сломанные кости начали срастаться.

Она смогла вернуться домой только через два дня и с ужасом поняла, что именно в этот день иерофант, верховный священнослужитель города, будет благословлять брак Конора и его невесты, и что ей следует явиться на площадь Валериана, где ее будет ждать карета из Маривента. Она пошла на кухню и заварила травяного чая от головной боли, мрачно размышляя о том, что меньше всего сейчас ей хочется смотреть на помолвку Конора Аврелиана и Анжелики Ируваи, которых благословляет иерофант. Майеш пообещал ей хорошее место, но в данном случае она предпочла бы место в задних рядах, где-нибудь на краю площади. Оставалось надеяться на то, что карета приедет сразу после полудня.

Она оделась и отправилась в Этце Кебет. Мариам, привстав на цыпочки перед маленьким зеркалом, вплетала в волосы серебристые ленты. Увидев Лин, она помрачнела.

– Ты же не пойдешь в этом, да? – сказала она.

Лин оглядела свое серое льняное платье. На ее взгляд, в нем вполне можно было идти куда угодно. На подоле была дыра, оставшаяся от пролитого настоя корней лопуха, но разве кто-то смотрит на подол?

– Это же торжественное событие, помолвка, – упрекала ее Мариам. – Все будут в лучших нарядах. И разве ты после этого не поедешь во Дворец?

– Я поеду, но лишь для того, чтобы осмотреть пациента, – буркнула Лин, когда Мариам – которая была в синем наряде из муслина с узором из мелких веточек, с модными рюшами на манжетах и подоле – направилась к своему гардеробу и, мурлыча себе под нос, принялась рыться в платьях.

– Очень хорошо; пациент сразу выздоровеет, увидев, как ты прекрасна, а заодно мы избежим скандала – ты не опозоришь наш народ, появившись на площади Валериана в нищенских лохмотьях. – Мариам выудила из шкафа платье из серого, как крыло голубя, атласа и подала его Лин. – Надень вот это, – велела она. – Оно выгодно подчеркнет цвет твоих глаз.

– Кому какое дело до цвета моих глаз, – проворчала Лин, но принялась переодеваться. По правде говоря, она была даже рада тому, что дед велел ей взять с собой Мариам. Восторг, который испытывала Мариам при мысли о пышном зрелище, был простым и искренним в мире, где – как казалось Лин – уже не осталось ничего простого и искреннего.

– Знаешь, – крикнула из-за двери Мариам, пока Лин втискивалась в скользкое серое платье, – все женщины немедленно захотят сшить себе точно такой же туалет, какой будет на принцессе Анжелике. Ты видела ее на спине этого чудесного слона?

Лин вынуждена была признаться, что нет – хотя, разумеется, не стала объяснять почему.

– Она просто потрясающая. Если она захочет, то станет законодательницей мод на следующие десять лет. Вообще-то, скорее всего, станет, даже если не захочет.

Лин что-то неопределенно хмыкнула и вышла в комнату. Она позволила Мариам завязать свои густые волосы