Сказания о ёкаях - Анастасия Гор

обеими руками и заняла боевую стойку. От страха пот собрался под кошачьей маской, покатился с висков, закапал с кончика носа и солью застыл на губах. Тэнгу напротив тоже замер, молча воззрился на неё жёлтыми птичьими глазами и приподнял косматые брови.

– Что ты делаешь? – спросил Соя у Кёко из-за спины, но она только шикнула на него, боясь отвернуться от тэнгу и пропустить новый удар. Пока наблюдала за ним и Соей из подлеска, запоминала последовательность его шагов и то, что тэнгу каждый раз подбородок вверх вздёргивает, прежде чем снова замахнуться.

– Я тебя спасаю, идиот!

– Спасаешь? Ох, так вот как ты это видишь, да? Какое живое воображение! Ну спасай, спасай.

И он просто отполз куда-то к пню, вонзил там нагинату в промёрзлую землю и принялся смотреть. Кёко от такой наглости аж поперхнулась.

«Что, и помогать не станет?! Сам же в неприятность влез!»

Возмущаться, однако, было некогда: тэнгу хмыкнул, пожал плечами и снова атаковал. На сей раз Кёко снова выдержала, но уже с трудом: тэнгу налёг на меч как следует, буквально вбивая Кёко в снег, как упрямый гвоздь, и клинок чуть в лоб ей не вонзился.

– Вы, пришельцы, точно с рассудком не в ладах, – произнёс тэнгу и надавил ещё сильнее. – Что один на моё остриё бросается, тренироваться со мной удумал, мелочь, что вторая без слов лезет на рожон… Что с вами не так? Умереть спешите?

– Тренироваться? – Всё, что услышала Кёко, а услышала она верно. Кое-как бегло оглянулась на развалившегося на пне Сою, помахавшего ей рукой, а затем улетела в тот же подлесок, из которого пришла, потому что тэнгу так пнул её, что ещё бы немного, и в рёбрах совсем костей бы не осталось, все бы превратились в труху.

– Эй, эй, не надо так! – воскликнул Соя, подрываясь. – Это я пришёл к тебе за тумаками, а не она!

– Зачем же в таком случае пришла она и подставилась под мой удар, если не за тем же? – услышала Кёко сквозь звон в ушах, такой сильный, будто где-то разом опрокинулась и побилась целая телега фарфоровых тарелок. – Я не собираюсь вас щадить. Настоящий учитель не жалеет – он преподаёт урок. Эту бы стоило проучить вдвойне и навсегда отвадить встревать в чужие бои без приглашения…

– Давай вставай!

Кёко оттолкнула от себя руки Сои, пытающегося поднять её со льда, на котором, кажется, даже вмятина в форме её силуэта осталась. Каждый вздох отзывался болью в боку, будто она глотала не воздух, а огонь, но Кёко всегда крепкой была и быстро поправлялась. По-другому бы не продержалась так долго со Странником и оммёдзи бы точно не стала. Совсем не девичьими были её кости, а словно бы птичьими или, может, кошачьими – иначе почему она так ловко по крышам взбиралась и бегала? Крепкие при этом, как железные прутья, так что если что-то в ней от удара тэнгу и треснуло, то несильно. Заживёт.

«Но как же больно. Больно!»

– Всё это время вы просто тренировались? – уточнила ещё раз Кёко сквозь слёзы. – Это была не драка?

Соя захихикал из-под своей маски, и Кёко ещё раз его толкнула, на этот раз даже скорее огрела кулаком. Хакама её помялись, и если бы не зачарованная нить Наны из лунного серебра, то однозначно бы порвались. Кёко вытряхнула из волос сухие листья, проверила маску на лице, которая лишь чудом не слетела от такого удара, и, прочистив горло, поклонилась тэнгу так низко, что у него другого выбора не осталось, кроме как цуруги наконец-то опустить. Из жалости, наверное.

– Приношу свои извинения, мастер, – сказала она почтительно. – Я ошиблась. Решила, будто мой друг попал в беду и…

– Кусанаги-но цуруги, – вдруг произнёс тэнгу. Кёко удивлённо вскинула голову и обнаружила, что тэнгу в свой черёд тоже к ней наклонился, да так, что его длинный нос мог бы её лоб проткнуть, как немногим раньше то чуть не сделал его меч.

Кёко перехватила лакированные ножны покрепче. Под взглядом любопытных и загоревшихся благоговением жёлтых глаз они словно отяжелели, руки начали дрожать.

– Вы… знаете, как выглядит Кусанаги-но цуруги?

– Все тэнгу знают. Кожа у нас красная не потому, что обагрена в крови, как многие считают, а потому, что пламя в нас течёт такое, что в нём впору орудия ковать. Вот мы и куём. Этот цуруги… – Тэнгу опустил свой клинок с плеча, и перед зрячим глазом Кёко отразилась отполированная сталь шириной с её ладонь. – Я сам его сделал, когда мне исполнилось пять.

– Г-хм… Да у вас с детства талант!

Уточнять, какие же мечи тэнгу куёт теперь, Кёко не решилась. Но, зачарованная, кончиком пальца к чужому лезвию прикоснулась – и порезалась, принялась слизывать с него выступившую рубиновую каплю.

– С Кусанаги-но цуруги, конечно, не сравнится, – добавил тэнгу, убирая свой меч назад. – Даже ножнами его и то сражаться можно, как ты сегодня. Они из материалов крепких, небесных, какие в нашем мире не достать. Надеюсь, ты хорошо о творении Матери заботишься, девочка.

– Позвольте мне спросить, мастер… – Кёко замялась, потому что вопрос, подкатившийся к горлу, все иллюзии тэнгу о её заботливом обращении с мечом стёр бы в порошок. И саму Кёко, возможно, тоже. Поэтому она постаралась выразиться расплывчато: – Не обладает ли мастерство ваше свойством восстанавливать то, что восстановлению не подлежит? Скажем, если я знаю одного человека, а у него есть один меч, тоже божественный, но сломанный им самим во время одного ритуала…

– Руки ему отрубить! – рявкнул тэнгу так, что Кёко вздрогнула. – А меч похоронить со всеми почестями. А того, кто его убил, – нет. Гнить ему заживо на солнце до скончания веков.

– Я поняла. Спасибо.

И, радуясь, что она не рассказала больше, развернулась на пятках сапог и быстро двинулась прочь, едва волоча после падения ноги вместе с собственной глупостью и позором.

– Ты ведь сразу поняла, да? – прошипела Кёко вверх, туда, где похрустывали деревья, по которым, предпочитая оставаться незамеченной, перебиралась кремовая кошка, снова мелкая и юркая, как белка. То, как утвердительно она мурлыкнула в ответ, не оставляло никаких сомнений. – Почему не остановила меня, дуру?

– Потому что ты дура. – На секунду из-за листвы высунулась подпалённая чернотой морда со слишком человеческой для кошки улыбкой. – Каждый раз приятно в этом убеждаться.

Несомненно, впечатление Кёко произвела на Сою что надо. Заинтересовала так заинтересовала! Хотела прийти на подмогу и сделать его своим должником, а по итогу лишь разжилась новыми синяками и его донёсшимся вслед смешком. Он, правда, и сам побитый был,