Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

— Красиво, — сказала она.

Дик повернул голову.

— Это мнение обо всем городе?

— О мосте.

— Осторожное начало.

Вера ожидала продолжение, но его не последовало. Дик снова смотрел вперед. И она была благодарна ему за молчание.

На стоянке возле темного леса разговор мешал бы меньше. Здесь любая дополнительная фраза превратила бы место в часть экскурсии, которую следовало оценить и обсудить. Вера просто смотрела.

Вода двигалась под светом. Арки повторялись, уменьшаясь с расстоянием. Город существовал по обе стороны, но отсюда почти не был виден.

Через несколько минут Дик завел двигатель. Тепло снова пошло в салон.

— Дальше уже не улица, — сказал он.

— А что?

Он включил на коробке режим D.

— Место, где ночью людей больше, чем причин туда приходить.

Глава 44

Charger тронулся, оставляя Коммунальный мост за спиной. Огни на другом берегу еще некоторое время держались в боковых зеркалах, потом распались на отдельные вывески, фонари и освещенные окна. Красноярск снова стал обычным городом, в котором ночью закрывались магазины, пустели остановки и неизвестные люди ехали по неизвестным делам, не подозревая, что в нескольких километрах отсюда стоит дом мертвой ведьмы, куда все местные колдуны не решились бы войти без специального разрешения.

Минут через десять Дик свернул с освещенной улицы в квартал, где первые этажи занимали магазины и небольшие заведения, а верхние окна старых домов были темными. Навигатор ему по-прежнему не требовался. Он проехал между двумя кирпичными корпусами, повернул во двор и сбросил скорость перед металлическими воротами.

Музыка стала слышна еще в машине. Бас проходил сквозь стены низкими равномерными ударами. За распахнутыми воротами находилась вытянутая площадка, занятая автомобилями. Между ними курили, смеялись, захлопывали двери. Свет фар скользил по кирпичным стенам и на секунду выхватывал людей, прежде чем снова оставить их в темноте.

Дик медленно проехал вдоль машин, нашел свободное место возле стены и поставил Charger так, чтобы соседняя дверь открывалась полностью.

На здании не было ничего похожего на вывеску приличного клуба. Высокие окна первого этажа закрывало темное стекло. Над входом горела большая красная надпись: «Поцелуй Хоседэм». Буквы выглядели так, словно их написали жидкой помадой, а потом растянули по стене пальцем.

Возле двери курили человек восемь. Девушка с выбритым виском стояла в коротком серебристом платье и огромной кожаной куртке, мужчина рядом с ней носил длинную черную юбку поверх брюк и тяжелых ботинок. Чуть в стороне разговаривали две женщины лет сорока, одна в безупречном светлом пальто и перчатках, другая — в коже и с зелеными волосами.

Никто не выглядел удивленным соседством остальных. В Москве Вера знала заведения, где разнообразие посетителей было частью продуманного образа. Здесь люди не демонстрировали свободу. Они ею пользовались.

— Ты здесь работаешь? — спросила Вера.

— Нет. Работаю в другом месте.

Дик выключил двигатель.

— Здесь иногда отдыхаю.

Формулировка прозвучала так, что стало понятно: дополнительных объяснений не будет. Он не пытался заранее объяснить ей место, подготовить к людям или заверить, что все безопасно. Просто привез туда, где сам чувствовал себя нормально, и предоставил ей решить остальное.

На улице холод быстро нашел пространство между воротником пуловера и кожаной курткой. После теплого салона ветер показался Вере особенно настойчивым.

Дик закрыл машину, проверил ручку водительской двери, приглашающе кивнул и направился ко входу.

Первым его заметил мужчина в брюках и юбке.

— Дик.

Он поднял руку. Дик подошел, коротко пожал ее и позволил обнять себя за плечи.

— Ты сегодня отдыхаешь? — спросил мужчина.

— Пытаюсь.

Взгляд собеседника перешел на Веру. Любопытство было открытым, но не требовательным.

— Ольга, — представил ее Дик. — А это — Сергей.

— Привет, вам тут понравится, — проговорил мужчина.

Он произнес это без вопросительной интонации, не уточнил фамилию и не спросил, откуда она взялась рядом с Диком.

Вера почувствовала облегчение раньше, чем успела решить, заслуживает ли ситуация облегчения. Полное имя здесь никому не требовалось. Никто не ждал от нее семейной истории. Ольги оказалось достаточно.

У входа топтался высокий охранник в черной футболке и расстегнутой короткой дубленке. Дику он просто кивнул. Веру внимательно осмотрел, задержав взгляд на слишком большой для девушки косухе, потом отступил, пропуская.

Внутри оказалось значительно теплее. Первый коридор был узким, с кирпичными стенами и черным потолком. Справа находился гардероб. За стойкой принимала одежду и выдавала тяжелые металлические номерки женщина в блестящей белой рубашке.

Вера сняла косуху. Оставлять вещь Аграфены среди чужой одежды ей не понравилось. Куртка не выглядела частью наследства, но от этого не перестала им быть. Девушка проверила, застегнуты ли карманы, хотя внутри ничего ценного не лежало. Настоящая ценность куртки заключалась в том, что она принадлежала женщине, чье имя продолжало управлять людьми даже после ее смерти.

Гардеробщица повесила косуху на отдельные широкие плечики и протянула номерок. Вера убрала его в передний карман джинсов, для надежности. Дик наблюдал, но не спросил, отчего обычная кожаная куртка требует столько внимания.

За коридором начинался основной зал. Потолок здесь оставили высоким. Старые металлические балки пересекали пространство над танцполом, кирпичные стены были окрашены в почти черный цвет. Красный свет падал сверху узкими полосами, синие лампы двигались по людям и время от времени выхватывали лицо, руку или край бокала.

Вдоль дальней стены тянулся бар. Танцпол находился немного ниже, к нему вели три широкие ступени. По краям стояли столики и низкие диваны, на которых близко друг к другу сидели люди, и пытались перекричать музыку.

На танцполе двигалось человек тридцать. Кто-то танцевал один, кто-то парами, несколько людей стояли почти неподвижно, позволяя ритму проходить через тело без заметных движений.

Клуб не производил впечатления места, где незнакомого человека обязательно заметят.

Дик положил ладонь Вере на спину, направляя между столиками. Прикосновение было простым и практическим: здесь легко потерять человека в потоке. Но рука прижалась чуть сильнее, чем требовалось. Вера не обернулась.

У стойки перед ними освободились два высоких стула. Бармен выглядел так, как будто сюда его поставили, предварительно отняв трон.

Он был очень высоким, даже на фоне рядов бутылок, стоящих на металлических полках за его спиной. Голова выбрита до гладкой бронзовой кожи, брови почти отсутствовали, отчего большие темные глаза приобрели тяжелое и внимательное выражение. Вытянутое лицо с высокими скулами и полными губами одновременно выглядело жестким и красивым. В обоих ушах блестели широкие золотые кольца, еще одно маленькое украшение было продето через переносицу. На длинной шее лежала тяжелая цепь, уходившая под черную майку. На двух фалангах длинных пальцев виднелись широкие золотые кольца, покрытые