Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Бармен двигался плавно и гибко, как большой хищный кот. И он водружал на стойку бутылки и бокалы с тем спокойным превосходством, с каким восточный правитель мог бы разрешить подданному приблизиться.

Для обычного бартендера образ был чрезмерным. Для этого клуба — точным.

Бармен заметил Дика, поднял подбородок и, без заказа, достал из холодильника за спиной закрытую бутылку безалкогольного пива.

— Сегодня дисциплина? — спросил он, размещая ее на бирдекель перед спутником Веры.

— Да.

Бармен перевел взгляд на девушку и усмехнулся, показав, что причина дисциплины ему очевидна. Дик не стал подтверждать или опровергать.

Вера села и взяла меню. Коктейли располагались по цене от вполне терпимых до тех, за которые в Москве она ожидала бы получить в дополнение к напитку отдельное кресло и уважение официанта. Несколько названий ничего ей не сказали, но сопровождались длинным перечнем настоек, домашних сиропов, редких биттеров и дыма из специально выбранной древесины.

Бармен ждал молча. Вера привыкла, что персонал в таких местах либо торопит, либо начинает помогать. Этот просто смотрел. В красном свете зала его лицо казалось маской, созданной для потустороннего мира.

Дик открыл стоящую перед ним бутылку.

— Выбирай спокойно.

— Хорошо.

Она дошла до конца списка, затем вернулась к середине. «Белая леди» стоила заметно меньше фирменных коктейлей и достаточно больше самого простого джин-тоника, чтобы ее выбор не выглядел очевидной попыткой сберечь последние деньги парня. В составе перечислялись джин, трипл-сек и свежий лимонный сок. Никакой пены, сиропов и декоративных цветов.

Правильный напиток. Достаточно хороший по составу и достаточно обычный, чтобы не изображать женщину, привыкшую заказывать коктейли с дымом из древесины, название которой она не сумеет повторить.

— «Белую леди», — сказала Вера бармену.

— Классическую?

— Да.

Бармен снял с полки бутылку джина, отмерил его в металлический джиггер, добавил трипл-сек и лимонный сок. Наполнил шейкер льдом и начал встряхивать. Золотые украшения в ушах бартендера задвигались в такт движения его рук.

Дик сделал первый глоток пива. Вера посмотрела на этикетку.

— Ты привез девушку в ночной клуб и будешь трезвым?

— Хотелось бы довезти ее до конца экскурсии без беседы с сотрудниками дорожной полиции.

— Очень ответственный подход.

— Полиция редко улучшает свидания.

Слово «свидание» прозвучало легко, без проверки ее реакции. Вера тоже не стала придавать ему лишнего значения. Краткосрочные отношения особенно удобны тем, что слова не требуют серьезного внимания.

Бармен процедил коктейль в охлажденный бокал на тонкой ножке. Напиток получился бледным, почти прозрачным, с легким желтоватым оттенком. Поставив перед Верой коктейль, он на мгновение встретился с ней взглядом. В больших темных глазах не было ни гостеприимства, ни неприязни. Только спокойное знание всех людей, которых Дик когда-либо приводил к этой стойке.

Возможно, никого. Возможно, слишком многих.

Вера взяла бокал. Первым чувствовался холод, затем лимонная кислота, сухой вкус джина и сладкий апельсин, который сглаживал края, но не делал коктейль мягким.

— Нормально? — спросил Дик.

— Прекрасно.

Он кивнул, словно проверял не бармена, а собственный выбор заведения.

К стойке подошел мужчина с белыми волосами, собранными в короткий хвост. Его уши были проколоты в нескольких местах, ногти покрыты черным лаком, стертым у краев. Он поставил локти на стойку между Диком и свободным местом, но тут же выпрямился, заметив Веру.

— Я тебе писал.

— Видел, — ответил Дик.

— И?

— В воскресенье буду.

— К открытию?

— Да.

Мужчина удовлетворенно кивнул.

— «Есь» обещают приехать без приключений. Но это они обещают.

— Значит, приедут с приключениями.

— Главное, чтобы с инструментами.

Только после этого мужчина перевел взгляд на Веру.

Дик представил:

— Ольга. Это Глеб, звук в «Цехе».

Глеб протянул ей руку. Ладонь оказалась холодной и сухой.

— Приходите в воскресенье. Если группа доберется, будет громко. Если не доберется, Дик будет за стойкой сам развлекать посетителей.

— За отдельную плату, — добавил Дик.

— Ты и забесплатно справляешься.

Глеб прощально кивнул и отошел, увидев кого-то у другого конца бара.

Вера проследила за ним взглядом.

— «Цех» — это твой бар?

— Клуб, где я работаю. Бар там тоже есть.

Она перевела взгляд на красную надпись названия клуба, повторенную над танцполом. Там губы были нарисованы еще шире, а внутри вместо языка виднелись четыре белые полосы, похожие на пальцы.

— А кто такая Хоседэм?

Дик оперся предплечьем о стойку.

— Не знаешь?

— Судя по названию, женщина, после которой остаются последствия.

— Почти.

Он сделал глоток пива и посмотрел на танцпол, где свет на несколько секунд стал белым. Люди проступили целиком: лица, мокрые волосы, блестящая кожа, закрытые глаза. Потом снова исчезли в красно-синей темноте, словно зал хотел показать содержимое и немедленно передумал.

— У кетов был верховный бог Есь, — пояснил Дик. — Хоседэм считалась его женой. Они жили на небе, потом что-то случилось.

— Что именно?

— Зависит от того, кто рассказывает. В одной версии она провинилась, и Есь сбросил ее вниз. В другой сама ушла от него к Месяцу. Дальше бывшая небесная жена стала страшной старухой, поселилась далеко на севере и получила ответственность почти за все зло, которое происходит с людьми.

— Очень удобно для мужа.

— Да. Он остался верховным богом.

— А она превратилась в ведьму.

— Скорее в мать всего плохого.

Дик показал на рисунок над танцполом.

— Ее иногда описывали четырехпалой. Старуха, живущая отдельно от людей и причиняющая им зло.

Вера снова попробовала коктейль.

История показалась ей знакомой не именами, а конструкцией. Женщина нарушает установленное мужчиной правило, после чего мужчина остается богом, а женщина получает ответственность за мировое зло. Система была достаточно удобной, чтобы пережить любую религию. Где-то Вере попадался похожий пересказ, один из тех поздних вариантов славянской мифологии, которые невозможно отличить от современной выдумки, если автор статьи правильно расставил ссылки.

— Есть похожая версия про Мокошь, — сказала девушка. — Кажется, ее связывали с Перуном в качестве мужа, потом они разошлись, и дальше из бывшей богини каким-то образом получилась Баба-Яга.

— Никогда не слышал.

— Возможно, ее придумали несколько лет назад для красивой статьи в интернете.

— Тогда все равно считается. Большинство старых мифов тоже придумали, только значительно раньше.

— Интересная научная позиция.

— Я ветеринар. Мне можно.

Вера усмехнулась и посмотрела на танцпол.

Рядом с ними остановилась женщина с короткими серебристыми волосами. На ней было ярко-красное платье без рукавов, открывавшее татуировки от плеч до запястий, и тяжелые черные ботинки.

Она обняла Дика, прижавшись щекой к его лицу, затем поцеловала в скулу.

— Ты жив.

— Пока да.

— Лис тоже. Уже ест сам и пытался снять шину о диван.

— Значит, поправляется.

Женщина достала телефон и показала фотографию крупной рыжей собаки с перевязанной передней лапой. Дик взял смартфон, увеличил изображение