Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Именно это Вере и требовалось. Она не собиралась оставаться в Красноярске ради молодого ветеринара, даже если город и его тело окажутся лучше ожидаемого. Дик, судя по всему, тоже не тот человек, которому нужно обещание общего будущего. Когда все закончится, у него останутся работа, клубы, машина, мотоцикл и женщины, целовавшие его до Ольги и продолжавшие делать это при ней.

Сердце она ему точно не разобьет. Осознание не вызвало ревности или раздражения. Только сняло последнее сомнение, которое Вера могла бы испытывать перед короткой связью с человеком, ничего не знающим о ее настоящей жизни.

Она подвинула бокал к краю стойки. Бармен моментально оказался рядом.

— Повторить?

— Да. Еще одну «Белую леди», пожалуйста.

Он забрал бокал и потянулся за бутылками.

Дик посмотрел на Веру.

— Понравилось?

— Первый раз мог оказаться случайностью.

— Проверка качества?

— Именно.

Бармен отмерил джин, трипл-сек и лимонный сок. Наполнил шейкер льдом и начал встряхивать. Металл быстро покрылся влагой. Крупные капли стекали по длинным пальцам, золотые кольца вспыхивали при каждом повороте руки. Он работал так, словно музыка, люди и заказы существовали в темпе, установленном лично им.

На танцполе свет изменился с красного на холодный синий. Лица стали бледнее, движения — резче. Мила танцевала в центре с татуированным молодым парнем в черных джинсах и прозрачной борцовке, зеленые волосы двигались вокруг головы. Ника стояла рядом с высоким мужчиной во всем кожаном и смеялась, наклонившись к его уху.

Сабина танцевала одна. Она почти не меняла места, двигалась медленно и точно, и вокруг нее все равно возникало свободное пространство. Мужчины оказывались рядом, пытались поймать взгляд, задерживались на несколько секунд и отходили. Иногда Сабина исчезала за чужими плечами, потом белый луч снова находил ее лицо, открытый живот или блестящую спину.

Новая «Белая леди» появилась перед Верой в таком же охлажденном бокале. Она попробовала. Вкус оказался тем же: кислым, сухим и холодным. Значит, первый вкус действительно не был случайностью.

Дик поставил локоть на стойку и повернулся так, чтобы видеть и Веру, и танцпол.

К нему продолжали подходить. Каждый раз он представлял Веру, если общение затягивалось дольше приветствия. Разговоры возникали и обрывались, оставляя после себя имена, животных, клубные смены, поездки, выступления и незаконченные споры. Вера постепенно перестала следить за содержанием. Ей было достаточно общего ощущения: Дик принадлежит этому месту без попытки занять центральное положение. Его знали, касались, целовали, звали, включали в планы. Он отвечал всем по-разному и каждый раз возвращал внимание к ней.

Иногда сразу же после последней реплики. Иногда еще во время чужого рассказа — коротким взглядом, показывающим, что он помнит, с кем пришел. Он не оставлял Веру одну внутри разговоров, понятных только старым знакомым, и не превращал представление в официальную процедуру. Просто всякий раз включал ее в происходящее, прежде чем она успевала почувствовать себя лишней.

Вера сделала еще один глоток и посмотрела на людей внизу. Впервые с момента приезда она по-настоящему находилась среди тех, кто не ждал наследницу Аграфены Буровой. Здесь Ольга была просто девушкой, которую привел Дик. Эту роль не требовалось контролировать. Хела тоже была не нужна.

Глава 46

Второй бокал опустел медленнее первого. Вера почувствовала алкоголь: не головокружением и не потерей ясности, а теплом, которое поднялось от груди к лицу и сделало окружающее чуть ближе. Музыка перестала давить отдельными ударами. Теперь она проходила сквозь стойку, металлическую ножку стула, пол и тело единым ритмом.

Дик допивал все ту же бутылку пива. Он почти не менял положения. Сидел вполоборота к Вере, иногда отвечал на приветствия, но ни разу не заставил ее ждать, пока закончится чужой длинный разговор. Люди подходили к нему сами, задерживались ровно столько, сколько позволял он, и уходили с тем же ощущением, с каким появились: Дик их помнил, видел и был рад встретить, но сегодняшняя ночь принадлежит не им.

Эта способность не выглядела вежливостью. Он просто умел находиться среди большого количества людей и не растворяться в них.

В зале снова сменился свет. Синие полосы погасли, оставив красные лампы вдоль стен и несколько белых лучей, медленно двигавшихся под потолком. Музыка стала плотной и тяжелой. Низкий голос произносил короткие строчки, которые Вера не могла разобрать, затем исчезал за гитарой и мощным электронным ритмом.

Внизу людей еще прибавилось. Танцпол перестал выглядеть пространством, куда можно спуститься и выбрать удобное место. Тела сдвигались, расходились, снова сталкивались. Кто-то активно дергался, кто-то просто поднимал руки, кто-то танцевал почти неподвижно. Красный и синий свет стирал цвета одежды и превращал лица в отдельные вспышки: губы, скулы, закрытые глаза.

Когда два белых луча одновременно пересекали зал, толпа на секунду становилась видна целиком — плотная, непрерывно меняющаяся. Потом свет уходил, и отдельные люди снова распадались на движение.

Девушка смотрела сверху.

Она редко ходила в ночные клубы. Для Аделаиды подобные места бесполезны: слишком шумно, слишком много случайных свидетелей, слишком трудно заранее понять, кто и зачем подошел. Вера бывала несколько раз — с однокурсницами по институту, потом с девушкой с актерских курсов, которая считала пятницу потерянной, если возвращалась домой раньше четырех утра субботы. Каждый раз ей приходилось изображать удовольствие, которого она не испытывала.

Здесь ничего изображать не нужно. Никто не проверял, достаточно ли весело она проводит вечер. Дик не спрашивал, нравится ли ей музыка, не подталкивал к танцполу и не предлагал еще выпить, чтобы она стала сговорчивее. Он просто оставался рядом, позволяя ей решать самой, как развлекаться.

Наверное, поэтому Вере и захотелось спуститься.

Сначала она только смотрела на танцующих. Потом заметила, что пальцы, лежащие на ножке бокала, двигаются в такт музыке. Дик видел танцпол так же хорошо, как она, но ничего не предлагал. Ожидание постепенно стало действовать сильнее приглашения.

Она поставила пустой бокал на стойку.

Дик посмотрел сначала на бокал, потом на нее.

— Еще один?

— Нет.

Он кивнул.

Бармен забрал посуду. На влажной поверхности остался круг, быстро исчезнувший под салфеткой.

Вера снова посмотрела вниз.

Дик проследил за ее взглядом.

— Пойдем?

Вопрос прозвучал без явного призыва. Он не протянул руку и не начал вставать, пока она не ответила.

— Пойдем.

Дик снял куртку и оставил ее на спинке стула. Теперь Вера увидела, насколько точно он сложен: высокий, сильный без тяжести, с узкой талией и движениями человека, которому собственное тело никогда не мешало. Красная полоса света прошла по его плечам