Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Быстрые выдохи дергают грудную клетку. Эрик прикрывает глаза на пару секунд, а потом перехватывает мои руки и тянет к себе. Я наклоняюсь, и его лоб упирается в мой. Горячие ладони обхватывают мои щеки, заставляя забыть и о ране, и о крови на подушечках пальцев.

Нечестный прием.

Но я не спешу отстраняться. Просто не могу заставить себя соскользнуть с его бедер, не могу оттолкнуть его и даже отдалить наши лица друг от друга. Вслушиваюсь в сбитое дыхание, ловя его губами, и повторяю про себя отрезвляющую мысль.

Эрик ранен. Все еще. У него, должно быть, осталось уже меньше десяти минут. Мы должны остановиться прямо сейчас, потому что потом просто не сможем. Нет такой силы, которая отрезвит нас.

– Я исцелю твою рану, – чужим севшим голосом выдаю я.

Эрик открывает глаза, с трудом фокусируясь на моем лице. Он сглатывает и поглаживает мою шею, хрипло выдыхая:

– Это не может подождать? Мне больше нравилось то, чем ты занималась минуту назад.

Его рука соскальзывает к моей талии и тут же поднимается, поглаживая ребра. Я заставляю себя отдалиться и с трудом отвечаю:

– Разве тебе не нужно идти?

Эрик моргает. Карий взгляд обретает немного осознанности. Уголок рта дергается, и Эрик приподнимает бровь, уточняя:

– Выгоняешь меня?

Какая глупость. Будто он не понимает. Будто можно не видеть, что я минуту назад задыхалась и прижималась к нему так близко. Если бы у меня был выбор, я бы хотела, чтобы он остался здесь. Чтобы мы вместе остались здесь. Чтобы не выходили из чертовой комнаты, пока все само не образуется или пока мир окончательно не сгорит в адском пламени.

Мотнув головой, я вздыхаю и протягиваю:

– Мне казалось, для тебя это важно. Ты так тщательно выполняешь то, что должен. Не хочу становиться причиной, по которой тебе придется нарушить свои принципы.

Уголки губ Эрика дергаются. Он всматривается в мое лицо, поглаживая ладонью щеку, и вдумчиво кивает. Я облегченно выдыхаю – все-таки получилось подобрать идеальный ответ, – когда он цепляет мой подбородок двумя пальцами и, перехватив взгляд, одними губами выдыхает:

– Ты уже стала, Тея.

Будто мир вокруг схлопывается. Кровать, письменный стол, шкаф, вся комната, здание Организации рассыпаются карточным домиком. Подбородок вздрагивает, и я сдавленно выдыхаю, но Эрик очерчивает пальцем линию моей нижней губы и выпускает меня, взглянув на часы.

– Но ты права. Мне действительно пора. Мы еще обсудим все это, верно?

Не могу поверить, что эти слова принадлежат Эрику. Что с ним произошло, если он готов говорить мне все эти вещи? Зачем мы так долго прятали это, чтобы теперь жадно выискивать время и никак его не находить?

Эрик подается вперед, аккуратно приподнимая меня и смещая в сторону. Секундный укол разочарования оказывается таким сильным, что я теряю контроль над телом. Рука взметается в воздух, и пальцы вцепляются в запястье Эрика, не позволяя ему встать.

Он замирает, не пытаясь высвободиться, и поворачивается. Вопросительный взгляд касается моего лица, но прежде, чем справедливый вопрос успевает слететь с языка, я дергаю подбородком и изо всех сил стараюсь сделать голос более будничным:

– Сначала я исцелю твою голову.

В медовых радужках мелькают насмешливые огоньки. Я готовлюсь к тому, что Эрик начнет отмахиваться, ссылаться на нехватку времени или убеждать меня, что все в порядке, но он поступает куда хуже. Беззаботно сведя брови, он красноречиво усмехается и пожимает плечами.

– Попробуй.

Я не могу сдержать улыбку. Сощурившись, покачиваю головой и толкаю Эрика в плечо, заставляя развернуться. Он не сопротивляется, и я сглатываю, уставившись на широкую спину. Взгляд цепляется за выступающие лопатки и красиво очерченные мышцы. Хочется протянуть руку и прикоснуться, провести по четкой линии позвоночника, вжать ладони в горячую кожу и водить ими, изучая каждый сантиметр, но я только моргаю и подбираюсь ближе.

Аккуратно отодвинув его волосы, я тут же нахожу небольшую ссадину. Крови не так много. Она запеклась по краям бурыми сгустками. Будь я чуть более продвинутым целителем, смогла бы проверить нет ли сотрясения, но сейчас остается только убрать внешнее повреждение и надеяться на лучшее.

Выдохнув, я растираю ладони и касаюсь пальцами раны. Эрик едва слышно шикает и дергается, но второй рукой я вцепляюсь в его плечо, не позволяя сдвинуться. Тепло разливается по ладони и сосредотачивается в подушечках пальцев. Рана под ними медленно затягивается, оставляя после себя только кровавые разводы, а меня начинает подташнивать. Ватные руки двигаются с трудом, пальцы подрагивают, и я прячу их за мгновение до того, как Эрик поворачивается.

– Избегай ударов по голове, – стараясь отвлечь внимание, выдавливаю я, улыбнувшись.

Эрик морщится и скептически фыркает:

– Обязательно. Если на меня кто-нибудь нападет, учту твои рекомендации.

Да чтоб его. Он никогда не станет относиться к этому серьезно. Почему нельзя разрешить хотя бы немножечко заботы о себе?

Поджав губы, я сужаю глаза и строго заявляю:

– Это не рекомендации. Я серьезно, Эрик.

Одного взгляда на него достаточно, чтобы обреченно вздохнуть и покачать головой. Эрик смотрит на меня, и я уже готова к очередной насмешке, но он нарочито серьезно сводит брови и, уронив подбородок на грудь, чеканит:

– Как прикажете.

Я захлопываю рот, проглатывая заготовленные аргументы, и закатываю глаза, хотя в груди что-то странно вздрагивает. Если бы только так было можно. Если бы только я могла велеть ему остаться, чтобы он просто был рядом и не рисковал, я бы так и сделала. Но кто я такая, чтобы отдавать приказы?

Прежде чем я успеваю ляпнуть что-нибудь, что непременно разрушит повисшую странную атмосферу, Эрик поднимается и натягивает толстовку. Я опускаю голову, уставившись на пальцы в его крови, и жду хлопка двери, но Эрик наклоняется, коснувшись моей щеки губами, и твердо обещает:

– Я зайду, как только освобожусь. Если ты не против.

Вскинув голову, я перехватываю его взгляд и улыбаюсь, наконец-то точно зная, что сказать:

– Я буду ждать.

Хмурое лицо светлеет. Я и не думала, что одна фраза может вытащить Эрика из его вечно угрюмого состояния. Долго наслаждаться переменой в его лице не выходит – Эрик быстро касается моей щеки еще раз и уже через мгновение скрывается за дверью, оставляя меня одну.

Лавина мыслей, которую сдерживало только его присутствие, обрушивается на меня невыносимым потоком. Что мы делаем? Зачем сейчас? Как дальше себя вести?

Да плевать. Я