Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Запутавшись в пледе, я откидываю его на кровать и упираюсь стопами в пол. Лора застывает в дверях. Из белоснежной косы выбились пряди, лиловые губы подрагивают, пока она часто и быстро дышит.

– Что случилось? – Дернувшись вперед, я соскальзываю с кровати и испуганно всматриваюсь в ее лицо.

Укол подозрений заставляет оглядеться вокруг. Как я вообще оказалась на кровати? Кажется, я заснула на диване с книгой. Где чертова книга?

– Срочное собрание. Нужно идти, – быстро отзывается Лора, дернув головой в сторону двери.

Я почти поддаюсь ее жесту, но замираю. Нельзя никуда идти. Я должна найти книгу. Как можно было уснуть с ней? Это слишком ценная вещь, чтобы так безответственно с ней обходиться.

Беглый взгляд проносится по комнате, но ничего не находит. Ужас облизывает заднюю поверхность шеи. Легкие сжимаются.

Идиотка. Я не могла ее упустить. Никто не мог ее украсть. Зачем, музы? Никто о ней не знает.

Кроме Марка. Он вполне мог устроить такое.

– Тея, идем. – Лора торопливо шагает к выходу, но оборачивается, окрикнув меня.

Никакое собрание не может быть важнее. Молча мотнув головой, я бросаюсь к дивану, хотя и так вижу, что там ничего нет. Встряхнув подушки, я скидываю с журнального столика стопку книг – тоже ничего.

Пальцы дрожат. Медленный выдох не помогает успокоиться и собраться с мыслями. Я убью Марка. Клянусь музами, я сейчас найду его и прикончу.

Ноги хаотично перемещают меня по комнате. Остановившись возле тумбы, куда я обычно прячу книгу, я дергаю ящичек, мысленно закатив глаза. Как бы она туда попала? Я точно ее туда не убирала. Только зря трачу время.

Волна облегчения чуть не сбивает с ног. Коричневая обложка с именем отца приковывает взгляд. Колени подгибаются, но я не позволяю себе осесть на пол и только провожу пальцами по шершавому переплету.

Слава музам. Книга на месте. Может, я проснулась, убрала ее и перебралась на кровать? Не помню.

– Тея! – Лора округляет глаза и дергает подбородком, призывая меня поторопиться.

Захлопнув ящичек, я спешно кидаюсь к ней. По коридорам мы несемся на автопилоте. Я следую за Лорой, стараясь заглушить ворох предположений, вспыхивающих в голове.

Библиотекари придумали, как обойти артефакт? Это самое очевидное и ожидаемое. Рано или поздно это должно было случиться, но не за пару же дней. И почему тогда мы все еще целы?

Они напали на дом тети? Что-то случилось с младшими? Может, с утечками стало еще хуже? Что-то случилось с Бертом? Эрик пострадал?

Грудную клетку стискивает огромная когтистая лапа, мешая вдохнуть. Страх затапливает сознание, не позволяя мыслить здраво. Последняя догадка назойливо грохочет в голове, уничтожая остальные. Ноги становятся ватными, мышцы сводит, и оставшиеся шаги до кабинета я преодолеваю одним рывком.

Распахнув дверь, я влетаю в комнату, не обращая внимания на проскальзывающую следом Лору. Взгляд тут же проносится по собравшимся. Меня не волнуют ни мрачные напряженные лица, ни траурная тишина. Выдохнуть удается, только когда я замечаю Эрика и Берта в дальнем конце кабинета.

Потрепанные. Явно уставшие. Снова в крови. Но живые.

Паника, подгонявшая меня, исчезает, сменяясь легкостью во всем теле – словно стержень вытащили из позвоночника. Я не позволяю себе упиваться секундным облегчением. В голове разливается тишина, и я дергаюсь вперед, за мгновение добираясь до Эрика.

Он оборачивается ко мне и удивленно моргает, а я уже вцепляюсь в его толстовку, сипло выдыхая:

– Слава музам, ты в порядке. – Слова слетают с языка прежде, чем я успеваю подумать.

Берт демонстративно покашливает. Эрик перехватывает мою руку, успокаивающе проводя большим пальцем по запястью, а я разжимаю кисть, выпуская его, и хмурюсь.

– То есть вы в порядке. Хорошо, что вы оба в порядке.

Попытки не смотреть на Берта ни к чему не приводят. Я могу сколько угодно избегать столкновения взглядами, но его красноречивая ухмылка ощущается физически. Берт скрещивает руки на груди и сводит брови, в это время возле нас оказывается Лора.

Она меня спасает. Всплеснув руками, Лора тянется ко лбу Берта, исцеляя широкую красную ссадину, и я тут же повторяю ее действие, коснувшись щеки Эрика.

Отличный способ сбежать от неловкости и лишних вопросов. Сосредоточиться на магии в кончиках пальцев. Двигать руками аккуратно, чтобы не причинить боли и принести максимум пользы.

– Это просто царапины, Тея, – тихо убеждает Эрик, но я дергаю подбородком. Он бы назвал просто царапинами и вчерашние раны, если бы их можно было спрятать. К нему никакого доверия в этом вопросе.

Закончив с кровавым порезом, я перехожу к наливающемуся синяку на подбородке, когда ладонь Эрика опускается на мою талию и пальцы начинают аккуратно поглаживать ткань. В груди тут же разливается тепло, и уголки губ дергаются. Немая благодарность – лучшее подтверждение того, что я все делаю правильно.

Хочется раствориться в этом моменте, несмотря на скользящие по нам мрачные взгляды и странную траурную тишину. Я не хочу знать, что произошло. Боюсь представить, что так повлияло на всех собравшихся. Главное, что Эрик и Берт здесь. Остальное вполне можно пережить.

– Повезло, что кому-то оказывают медицинскую помощь, – хмуро протягивает Марк. Я перевожу на него быстрый взгляд, но не нахожу ни одного повреждения и собираюсь отвернуться, когда он сухо добавляет: – Жаль, что остальных уже не исцелить.

Волна плохого предчувствия проходит по телу и вырывается недоверчивым выдохом. Отвернуться к Эрику или Берту, чтобы найти ответы, не получается – я не могу сдвинуться с места. Пальцы Эрика успокаивающе сжимаются на моей талии, но движение не приносит облегчения.

– О чем ты? – Вопрос выходит сухим и трескучим.

Марк сводит брови и окидывает меня долгим непроницаемым взглядом. Выжидающая пауза затягивается. Мое терпение трещит по швам и готовится вот-вот рассыпаться. Стоит Марку разомкнуть губы, как хлопает дверь и в кабинете появляется госпожа Рид.

Сосредоточенный взгляд проскальзывает по всем, и она решительно шагает в центр круга.

– Все в сборе? Значит, можем начинать. – Она еще ничего не объяснила, но надтреснутые нотки в вечно спокойном и сдержанном голосе вселяют ужас. – Мы оказались не готовы к такому количеству утечек. Мы потеряли двенадцать книгоходцев из тех, кто отправился их устранять.

Воздух вырывается из легких нервным выдохом. Двенадцать человек. Этого быть не может. Это слишком много.

Ледяной ужас сжимает горло когтистой лапой, но госпожа Рид не собирается на этом останавливаться. Она поправляет на переносице очки и, смотря в окно, сухо продолжает:

– По предварительным данным также погибли двадцать свободных книгоходцев, среди них четыре семьи. Убиты все, включая