Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Все прекращается так же внезапно, как и началось. Ноги врезаются в пол так резко, что я теряю равновесие и начинаю заваливаться назад, но рывок за плечо помогает устоять. Дернув головой, я отбрасываю с лица волосы и собираюсь наброситься на Эрика, но мое внимание привлекает место, в котором мы оказались, и я осматриваюсь.

Мы стоим в просторном пустом зале с серыми стенами без окон и высоким потолком. В углу грудой свалены маты, две двери закрыты. Серьезно? Спортивный зал? Он и здесь умудрился его найти?

Поежившись, я нашариваю взглядом Эрика и вопросительно свожу брови. Его лицо остается непроницаемым – все такое же бледное, с сомкнутыми губами и плотно стиснутыми челюстями. Он пожимает плечами и как ни в чем не бывало объясняет:

– Давно мы не тренировались, да?

Моя щека дергается. На мгновение мне кажется, что я ослышалась. Он не мог сказать это всерьез.

Сощурившись, я недоверчиво наклоняю голову и протягиваю:

– И ты решил, что сейчас самое подходящее время? Сейчас? Когда они там принимают ужасные решения, и я должна им помешать?

Легкое пожатие плечами взращивает во мне новый толчок раздражения. Эрик отзывается:

– Ты сейчас не в состоянии адекватно донести свою позицию. Никто не станет тебя слушать.

Отлично. Спасибо, что разъяснил. Я как раз сомневалась, думала, что все в восторге от моего предложения и готовы с ним согласиться. Он буквально открыл мне глаза.

Раздраженно поджав губы, я едко уточняю:

– И по-твоему, лучшее решение – тренировка?

Это все еще кажется диким. Я должна вернуться и заставить их все осознать. Должна сделать все возможное, чтобы жертвы тех, кто защищал Академию, были не напрасны. Нельзя просто остаться здесь и развлекаться с Эриком, пока они там планируют, как бы запереть меня в безопасном месте.

Взгляд Эрика останавливается на моем лице, и он заявляет:

– Ты злишься.

По телу словно разливается огонь. Я сейчас не выдержу и взорвусь. Он что, издевается?

– Как ты догадался? – ядовито сплевываю я, морщась.

Эрик закатывает глаза и скрещивает руки на груди. На его лице снова застывает это идиотское выражение – словно он разговаривает с неразумным ребенком.

– Тренировка – отличный способ выпустить пар и успокоиться, чтобы потом все трезво обдумать и взвесить.

Стиснув кулаки, я подаюсь вперед и выпаливаю, повышая голос:

– Я мыслю трезво, в отличие от всех вас! Только я здесь и мыслю трезво!

Тяжелый вздох – единственное предупреждение. Эрик себе не изменяет. Движение быстрое, четкое и едва заметное. Он дергается в мою сторону, а мне только каким-то чудом удается отскочить.

Инстинкты заставляют пригнуться, и я порывисто выдыхаю, уворачиваясь от замаха. Предсказать движения Эрика невозможно, и мне приходится сосредоточиться только на нем, выискивая малейшие детали, чтобы не пропустить удар.

Я не хочу драться. Не готова к тренировке. Наверное, поэтому не замечаю легкий выпад. В голень тут же врезается нога, подсекая. Я теряю равновесие и обрушиваюсь на пол. С губ слетает приглушенное шипение от удара затылком.

Отлично. Он мог хотя бы позаботиться о безболезненном падении, но господин бессердечный наставник никогда не волновался о таких мелочах.

Потонув в возмущениях, я едва успеваю увернуться от очередного удара. Перекатившись, я вскакиваю на ноги и отпрыгиваю снова. Эрик вскидывает брови и, настороженно приближаясь, сухо уточняет:

– Зачем уворачиваешься, если так сильно хочешь умереть?

Кулаки сжимаются, оставляя на ладонях отпечатки ногтей. Я вспыхиваю и, пропустив рывок Эрика, едва успеваю выставить руки, чтобы блокировать удар.

К пегасам. Держать дистанцию невозможно, и я замахиваюсь, просто чтобы хоть как-то остановить этот град нападок. Фраза слетает с губ сбивчиво и отрывисто:

– Я не хочу, но это единственный разумный вариант.

Эрик уклоняется и тут же перехватывает мою руку, дергая вниз:

– Надо же, а ты у нас стала главным мыслителем? – Насмешка мелькает в медовых глазах, а я, воспользовавшись секундной заминкой, ныряю ему под руку и высвобождаю запястье. И оказываюсь у Эрика за спиной. – Очень разумно потерять последнего члена семьи, которая возглавляет Академию, да еще и единственного книгоходца, который способен выносить из книг предметы.

На мгновение мне кажется, что Эрик дотянулся и его удар попал в цель, но нет. Он меня и пальцем не тронул. Слова заставляют болезненно выдохнуть и пропустить очередной выпад, а уже после я едва успеваю остановить его руку в паре сантиметров от моего плеча.

Яростно вскинувшись, я душу зачатки обиды и толкаю Эрика в грудь. Удар приходится по плечу, но следующим я промахиваюсь и морщусь.

– Какая утрата. Рано или поздно появится новый.

Дыхание сбивается, и я не знаю, из-за чего – то ли из-за импровизированной драки, то ли из-за обиды. Эрик мог бы сказать что угодно, но он снова прикрывается нуждами Академии. Мне стоило усвоить этот урок уже давно – он всегда будет выбирать долг.

Он даже не меняется в лице. Пожимает плечами и, сделав ложный выпад, перехватывает мое предплечье, бросая:

– Может, да, а может, и нет. И есть шанс, что в конце концов Академия останется без магии.

От болезненной хватки сжимаются челюсти, но я игнорирую вспышку боли и прежде, чем Эрик успевает дернуть меня на себя, пинаю его по голени. Он разжимает пальцы, а я не справляюсь с инерцией и чуть не врезаюсь в стену, тормозя в последний момент.

К пульсирующему раздражению примешивается обида. Каждое его слово только взращивает огонь негодования за грудиной. Он разливается по всему телу яростным жаром, мешает дышать и туманит сознание.

– Придется приспособиться к новым условиям, – сплевываю я, отскакивая в сторону за секунду до того, как Эрик оказывается на моем месте.

Он останавливается и щурится. Я не собираюсь верить, что он великодушно решил дать мне шанс на передышку, и настороженно слежу за ним, переводя дыхание. У Эрика дергается уголок рта. Он сводит брови и, усмехнувшись, бросает:

– Это ведь будет уже не твоя проблема, так какая разница, верно?

Да как он смеет?

Слова вырывают из легких сдавленных выдох. Застыв, я возмущенно вскидываю подбородок. Взгляд затуманивается всего на мгновение, но этого хватает для критической ошибки.

Рваное движение я замечаю, но в этот раз инстинкты подводят. Дернувшись в сторону, я только подставляюсь под удар по стопам, он подкашивает мне ноги, и неумолимая сила утягивает на землю.

Лопатки врезаются в холодный деревянный пол. Удар вышибает из легких воздух, а Эрик придавливает меня к доскам весом своего тела. Перехватив мои запястья, он сжимает