Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Время растекается, пока я вслушиваюсь в дыхание Эрика и пытаюсь выровнять свое. Он медленно поглаживает мои волосы, прижавшись подбородком к виску. Так спокойно и хорошо, словно ничего больше не существует. Я бы хотела поверить, что так и есть.

Аккуратное ласковое движение отбрасывает волосы с моего лица, лишая прикрытия, и Эрик протягивает:

– Тея…

Шумный рваный выдох прерывает его фразу, и я выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать:

– Если ты собираешься выдать очередную глубокомысленную гадость, которую я должна обдумать и принять, а не обидиться, то лучше просто уйди.

Захлебнувшись звуками, я вжимаю голову в плечи и медленно выдыхаю. От одной мысли о том, что Эрик действительно просто встанет и уйдет, скручивает мышцы. Хочется вцепиться в его запястье и просить хотя бы немного посидеть рядом. Я готова обещать, что соглашусь с любым его решением – захочет сделать вид, что ничего не было, решит, что сейчас не время выяснять отношения, я приму это.

Я уже собираюсь сказать об этом Эрику, когда легкий тычок в плечо заставляет захлопнуть рот и растерянно поднять голову. Черные брови сводятся, и Эрик недовольно щурится, всматриваясь в мое лицо, а потом заявляет:

– Вот, значит, что ты обо мне думаешь?

Не похоже, что он действительно собирается уйти, и эта мысль на секунду обдает меня таким облегчением, что я перестаю воспринимать реальность. Укоризненные нотки вползают в сознание медленно и с задержкой.

Облизнув губы, я смотрю на Эрика, пытаясь понять, о чем он думает, но ничего не выходит. Ответ вырывается из меня, не поддаваясь уговорам рассудка:

– А что еще я могу думать? Мы обычно делаем выводы исходя из того, с чем успели столкнуться. Ты…

– Я был не прав, – отрезает Эрик, не позволяя мне закончить. – Давай ты не будешь припоминать мне эту глупость каждый раз, пожалуйста.

Последнее вежливое слово острой ядовитой иголочкой врезается в слух. Я сужаю глаза, задумчиво приподнимая брови, но не могу остановить поток наигранного ворчания:

– Даже не знаю. С чего бы мне этого не делать? У тебя явно какие-то проблемы с выражением мыслей, а я не могу их читать, поэтому мне остается только гадать, и…

Пальцы сжимаются на моем плече, и Эрик рывком притягивает меня к себе. Его губы сминают мои быстро и требовательно, а язык очерчивает нижнюю, вынуждая приоткрыть рот. Я послушно подаюсь вперед, прижимаясь к Эрику, и напрочь забываю, о чем говорила, пока пальцы второй руки путаются в моих волосах.

Стоит мне только прикрыть глаза и полностью нырнуть в приятные ощущения, как Эрик аккуратно отстраняется и, уткнувшись своим лбом в мой, издевательски уточняет:

– Так понятней, что я думаю на этот счет?

Честно говоря, понятно не до конца, но я сомневаюсь, что мы действительно нуждаемся сейчас в четких ответах и объяснениях. Не то положение, чтобы обсуждать мелкие детали, договариваться и выяснять отношения. Зачем тратить на это время, если известно самое главное?

Вытянув губы в трубочку, я медленно киваю и протягиваю:

– Определенно. Если ты так собираешься отвечать на все мои вопросы, то будь готов, что я буду задавать их очень часто.

Уголки губ Эрика вздрагивают. Я определенно не знала его с этой стороны, когда считала, что на его лице можно увидеть только угрюмое и недовольное выражение. Или, может, поводов для улыбок было не так много, но теперь я точно планирую это исправить. Мне нравится, когда Эрик смотрит так, словно видит проблеск надежды в бесконечном тумане.

– Учту. – Он деловито кивает и протягивает руку, поднявшись. – Пойдем? Я бы не отказался пообедать и заодно узнать, чем закончилось собрание.

Не уверена, что хочу знать, к чему пришли остальные. Едва ли их решения способны удивлять. Но столкнуться с этой частью реальности все равно придется, а когда пальцы Эрика сжимают мою ладонь, все становится намного проще.

* * *

Столовую заполняли малознакомые книгоходцы. Все из Академии старались держаться вместе, но за один стол не помещались, поэтому занимали ближайшие, образуя островок, окруженный мрачными людьми из Организации. Перемирие между ними едва ли можно назвать добровольным – неприязненные взгляды никуда не исчезли, а несколько раз пара провоцирующих фраз приводила к потасовкам.

Берт бы и сейчас враждебно поглядывал на соседей, но его мысли занимало последнее собрание. Он вяло ковырял вилкой запеканку и не ел, хотя от аппетитных ароматов скручивало желудок.

Лора шумно отставила стакан с апельсиновым соком и тяжело вздохнула, ободряюще коснувшись плеча Берта.

– Расслабься. Собрание прошло не так уж и плохо. Все единогласно пришли к тому, что выдавать Тею мы не будем. Пусть они руководствуются сухим расчетом, это неважно. Главное – результат. – Она помедлила, а потом добавила: – Да и, как бы там ни было, Марк ни за что не позволит своим навредить ей. Не уверена, что до конца понимаю, что им движет, но, опять же, куда важнее результат.

Берт отложил вилку и метнул взгляд на Марка. Тот сидел за дальним столом вместе со своими молчаливыми приближенными и выглядел таким спокойным, словно ничего и не происходило. Конечно, его едва ли волновали участившиеся утечки и охота на книгоходцев, отказавшихся от работы на Академию. Его вообще ничего не волновало.

Может быть, кроме Теодоры. Берт предпочитал об этом не думать.

– Дело не в том, что мы решили на собрании, – покачав головой, признался он. – Никто не навредит Тее сильнее, чем она сама и ее неуемное чувство вины.

Досада кольнула подкорку. Берт понятия не имел, что с этим можно сделать. Стоило им только убедить Теодору, что она ни в чем не виновата в одной ситуации, как тут же появлялась следующая, где она снова с готовностью брала вину на себя.

Потрясающая тяга к самообвинению, из-за которой рано или поздно они все столкнутся с неприятными последствиями.

Лора не торопилась с ответом, и Берт удивленно поднял взгляд, тут же наткнувшись на легкую улыбку, растянувшую лиловые губы. Лора смотрела на него с такой нежностью, что дыхание перехватило. Берт неловко поерзал на стуле и, не выдержав, вопросительно приподнял брови.

Усмехнувшись, Лора обхватила его предплечье и улыбнулась шире.

– Музы милостивые, мне так повезло. – В серых радужках скользнул радостный огонек, и она прикрыла глаза. – Ты так заботишься о близких. Ты такой потрясающий, Берт. Ты даже не представляешь, что я испытываю, когда вижу это в