Великая Библиотека - Анастасия Шелест

– Не будь идиоткой, Тея. Если тебе не хватает очевидных причин не идти у них на поводу, подумай хотя бы о том, что они просят. Раз они согласны на такие условия, значит, ты им зачем-то нужна. Надо узнать зачем. Может, в этом ключ ко всему. – Он щурится и добавляет: – Если им что-то нужно, мы им этого не дадим. Все просто.

Просто. Музы, все действительно безумно просто. Мы не будем учитывать его мнение и сделаем правильный выбор. Если им что-то нужно, то пусть забирают и исчезают из жизни Академии. Это лучший вариант.

– Ты слишком много думаешь, – процеживаю я, отказываясь обращать внимание на остальных собравшихся. – Они просто хотят отомстить. Я пойду и дам им такую возможность.

Лицо Марка искривляет гримаса недовольства. Он изгибает губы и хмурит брови. Открывает рот, чтобы выдать очередную порцию гадостей, но госпожа Рид взмахивает рукой, строго прерывая его:

– Хватит. Что вы тут устроили? – Она раздраженно поджимает губы и врезается в меня ледяным взглядом. – О какой книге они говорят?

Негодование захлестывает меня, не позволяя взвесить все за и против. Это больше не имеет никакого значения, и я отмахиваюсь:

– Отец оставил мне маленький подарок на память.

Едва ли госпожа Рид довольна ответом, но выдыхает и, поджав губы, заявляет:

– Ясно. – Помедлив, она окидывает меня мрачным взглядом и отрезает: – Ты никуда не пойдешь, Теодора. – Слова летят в меня свинцовыми пулями. Я разочарованно выдыхаю, но госпожа Рид не обращает внимания. – Во-первых, ты одна из нас, и мы защищаем членов Академии, чего бы это ни стоило. Во-вторых, глупо скрывать, твоя способность слишком важна для Академии. Мы не можем просто отдать тебя. – Она даже не пытается завуалировать, сразу же добавляя: – В-третьих, что-то есть в словах Марка. Мы должны узнать, что Библиотека хочет от тебя. Почему вдруг они согласились на такие условия?

Они спятили? Музы, да какая разница? О чем они все вообще говорят?

Губы дрожат, и крылья носа гневно раздуваются. Я мотаю головой и, как бы ни пыталась спрятать жалобные нотки в голосе, все равно едва с ними справляюсь:

– Вы хотя бы понимаете, от чего отказываетесь? – Мой требовательный взгляд врезается в Рид, но она даже не моргает. – Вы подумали, как мне с этим справляться? Каково отсиживаться тут, смотреть, как Библиотека один за одним убивает книгоходцев, и понимать, что это моя вина?

Лора аккуратно касается моих пальцев, мягко протягивая:

– Но это не твоя вина, Тея.

Неужели мне действительно нужно все это объяснять? Яростно мотнув головой, я теряю остатки контроля. Голос срывается на крик:

– Но я могу это остановить! Могу сделать так, чтобы они прекратили. Неужели…

– На самом деле, – сухо обрывает меня госпожа Рид, – не имеет никакого значения, как ты себя при этом чувствуешь и что думаешь.

Колючий ком застревает в горле. Я недоверчиво поворачиваюсь к ней, но натыкаюсь только на ледяную стену отчужденности и безразличия.

Да. Плевать, как я буду себя чувствовать. Я могу это понять. Но почему им также плевать на смерти, которые будут продолжаться?

– Это дерьмовое решение, – заявляю я, яростно дернувшись вперед. Голос скачет и срывается. – Кто сказал, что вы лучше знаете? Почему вы решаете?

– Сядь, – холодно произносит госпожа Рид, смерив меня строгим взглядом. – И помолчи.

Тонкая ниточка, сдерживающая возмущение и несогласие, вздрагивает и надрывается. Ноздри раздуваются. Я стискиваю кулаки и вскидываюсь:

– Да пегаса с два! Вы не можете просто отдавать приказы и не принимать во внимание другое мнение! Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока все остальные будут мучительно погибать по моей вине! – Лора сзади тянет меня за руку, но я вырываю ее и дергаюсь вперед. – Почему все соглашаются с этим бредом? Да что с вами не так?

– Птичка, успокойся, – поморщившись, выдыхает Марк.

Волна злости окатывает с головы до ног. Дыхание сбивается. Метнув на Марка быстрый взгляд, я тыкаю рукой в его сторону и поворачиваюсь к Рид.

– Вы теперь сходитесь с ним во мнениях? После всего, что произошло? Академия превращается в Организацию? Плевать на тех, кто уже погиб и еще погибнет? Как вы…

Госпожа Рид бледнеет. Челюсти стискиваются, и без того резкие черты лица становятся острее. Она говорит сквозь сжатые зубы:

– Подбирай выражения, Теодора.

Смешок слетает с губ против воли. Я вскидываю руки и с вызовом уточняю:

– Подбирать выражения? С чего бы это? Или что вы сделаете? Не представляю, почему меня погибшие волнуют сильнее, чем вас, если я знала их всего несколько месяцев, а вы – годы. Легко закрывать глаза на смерть бывших товарищей?

У Рид дергаются губы. Она щурится и шагает вперед. Кто-то вскакивает, но я перестаю ориентироваться в реальности. Магия потрескивает на кончиках пальцев и пытается вырваться наружу. Где-то скрежещет по полу стул. Хочется разнести все чертово здание на кирпичики.

Я открываю рот – просто не могу держать в себе поток возмущений. Еще немного, и мы все-таки доберемся до пика. Если дать отчаянью и злости выход, станет легче.

Мне не удается издать ни звука. Крепкая хватка сжимает плечо, стискивая до боли, а голос Эрика звучит подозрительно близко:

– Пойдем-ка немного поболтаем, Тея.

Я дергаюсь, пытаясь высвободиться, но с Эриком это никогда не работало так просто. Одной ярости и злости не хватит. У меня ничего не выходит, а госпожа Рид ледяным тоном заявляет:

– Это неприемлемо. Придется принять меры, если…

– Я разберусь, – обрывает ее Эрик, дергая меня к двери.

С чем это он разберется? Что он вообще о себе возомнил? Я не провинившийся ребенок, которому нужно втолковать, что он не прав. Это они не понимают очевидных фактов и отказываются смотреть на вещи здраво.

– Я никуда не пойду! – Взвившись, я пытаюсь выскользнуть из рук Эрика, упираясь пятками.

Затормозить удается всего на мгновение, а потом ноги отрываются от пола. Эрик перехватывает меня поперек живота и, игнорируя все мои попытки вырваться, выволакивает из кабинета. Я успеваю заметить, как Марк вскакивает на ноги, гневно сжимая кулаки, когда дверь отрезает от нас собравшихся в комнате.

Коридор петляет. Эрик молча шагает вперед, словно и не замечает моих рывков. Я пытаюсь развернуться и хорошенько ему врезать, но ничего не выходит, и я сдаюсь, рявкнув:

– Поставь меня. Я сама пойду.

Он мешкает одно мгновение, но потом продолжает свой путь, словно ничего и не слышал. Раздражение закручивает жилы, и я снова пытаюсь дотянуться до него и ударить, но получается только сделать хуже себе. Волосы растрепываются