Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

* * *

Я пустым взглядом проследил, как рухнул на землю последний эрзумец этого туманного зала. Пустым потому, что ничего не испытывал. Слабые противники, которые на самом деле могли сделать только одно — умереть, встретившись со мной. Эрзум должны умереть, но… Я бы предпочёл, чтобы они сделали это от рук моих подчинённых из Братства Камней. Так от их смертей была бы хоть какая-то польза. Сейчас это не польза, а жестокая необходимость — не оставлять же мне врагов за спиной?

Сейчас важнее другое — где мне найти главного врага?

Не такого я ожидал от схватки с Повелителем Стихии. Особенно не такого, когда Райгвар меня оставил с ним один на один. Риксот тоже любил сбегать в тренировках жетона, но он хотя бы не прятался, как…

Я ушёл спиной вперёд, ускользая от чужого движения. В этом не было опасности, но я предпочёл уйти на три шага от мелькнувшей зелёной плети, что выскочила из мха.

А не было опасности потому, что ни эта, ни остальные гибкие и толстые лозы даже не пытались задеть меня — их целью были тела мертвецов.

Вдох — и плети вонзаются в трупы.

Два вдоха — и трупы надуваются гнойными пузырями.

Три вдоха — и их начинают разрывать на части прорастающие изнутри Звери-растения.

Что-то я такое помню, что-то вертится в голове. В каком-то из сборников для ватажников я читал описание такого Зверя, который использует трупы Зверей для размножения и…

Звери набрали вес и размер, прыгнули, я ударил им навстречу уже опробованной волной лезвий духовной силы, чтобы перемо…

Ударил и тут же ушёл в сторону, в этот раз ускользая от явного ощущения опасности, расталкивая, раздвигая кристаллом брони чужую стихию.

Духовные лезвия, которые перемололи прошлых Зверей из веток в щепки и слизь, в этот раз лишь оставили на них зарубки, стесали мелкие веточки, листья, выбили взвесь слизи — и всё.

Звери рухнули там, где я только что стоял, ударили во все стороны шипастыми плетями, забрызгивая всё вокруг каплями яда, крутнулись на месте, разворачивая ко мне то, что у них, верно, было мордой.

Я вскинул руку, превращая свою броню в ещё одну волну сжатой в лезвия духовной силы, а мои губы сами по себе шепнули без единого звука.

Смерть.

Все шесть тварей почернели и рухнули, развалились на пять-шесть кусков под ударом долетевших лезвий, тут же принявшись разлагаться и впитываться в ковёр мха.

Я проводил и их смерть пустым взглядом, затем мотнул головой. Это начинает утомлять.

В этом я уверился ещё сильнее, когда из-за угла туманной стены выскочило ещё четыре таких твари, каждая в два раза крупнее только что убитых.

Выругался вполголоса. Как-то, отправляя змея, я не подумал, что Норгал будет использовать мёртвые тела для…

Помрачнев, обернулся. Туда, где только недавно сам прикончил несколько эрзумцев. Это что, мне каждого врага дважды убивать?

* * *

Шандол тряхнул головой, пытаясь избавиться от заливающей глаза крови. Не сумел, с досадой мазнул по лбу тыльной стороной ладони, прилаживая на место разорванную бровь и оттирая наконец глаз.

Крутнулся на месте, добавляя к восприятию обычный взгляд.

Что ему это восприятие, когда он ждал этого момента долгие годы? Гархов эрзумец пытался испортить ему этот момент, и нет бы залил его только своей кровью — сумел ведь пустить и его собственную.

Неважно.

Шандол расхохотался, крутнулся в небе ещё раз, впитывая даже не глазами, а самим сердцем всё, что видел вокруг: разрытую, перекопанную ударами землю, лишённую защиты и рухнувшую в одном месте стену крепости Эрзум, десятки мелких и не очень схваток вокруг, за уцелевшей левой стеной крепости — огромный грязно-зелёный купол, который поглотил треть гостей проклятых Эрзум, чёрную тучу сектантов на горизонте, которые неумолимо накатывали на крепость.

Он хохотал, наслаждаясь всем этим. Даже если через двести вдохов сектанты ударят с неба десятками составных техник, перепахивая здесь в каменное крошево всё вместе с ним и его братьями, — он ни о чём не пожалеет.

Эрзум должны умереть. И они умрут.

И как можно больше — от его руки.

Шандол отмахнулся от удара, рассёк его, пробивая себе безопасное место, вскинул руки и заорал:

— Братья! Времени всё меньше и меньше! У нас вот-вот выхватят из рук месть. Шевелитесь! Не жалей себя! Эрзум!

— Должны умереть! — стал ему ответом дружный рёв.

Шандол швырнул вниз, к далёкой земле, чужой меч, выкрикнул приказ:

— Построение шесть!

Не дожидаясь ответа, медленно, с натугой стал поднимать руки, ощущая, как вибрируют меридианы, через которые он, не скрываясь, наконец-то не скрываясь, проталкивает столько силы, сколько только получается в них вместить, и ещё треть от этого сверху.

Его братья на земле и в воздухе пришли в движение. Старший отдал приказ, и этот приказ должен быть выполнен.

Неважно, какой ценой.

Каждый из них прошёл пояса Отсева, долгие месяцы и годы был Пылью, Щебнем и Камнем. Таскал камни, бился с сектантами, заучивал путаные лабиринты ходов, изучал выбитые в тайных пещерах схемы, десятки раз касался обелисков, хранящих в себе память Первых братьев и их учеников, глядел на могилы братьев и читал в лучах рассвета тайные знаки, складывающиеся в имена и должности.

Каждый из братьев знал своё место.

Каждый из них знал, каким было бы его место, если бы их здесь было в шесть раз больше.

Каждый из них знал, каким будет его место, если их здесь станет в десять раз меньше.

Каждый из них знал предел своих сил и знал, где принесёт сейчас больше пользы.

Каждый из них знал, кто и где должен сменить павшего брата.

Каждый из них знал — сегодня они умрут, но умрут, наконец совершая месть и следуя клятвам.

Братство Камня, пришедшее за местью, выстраивалось в шестое построение, которое до этого сотни раз повторяли только мысленно, да бредя прочь с новой порцией еды и новой печатью верности над головой.

Сейчас эти печати ярко горели над головой каждого.

С одним-единственным символом.

Верность.

Здесь и сейчас, как и каждый день за время заключения, они сами выбирали, кому принадлежит их верность.

Их Верность принадлежала братьям. Их Верность принадлежала Первым Братьям. Их Верность принадлежала Братству Камней. Их Верность принадлежала Ордену Небесного Меча. Их Верность принадлежала им самим.

Но их Верность никогда не могла принадлежать Эрзум.

Долгие годы они молили Небо о мести. Небо услышало их молитвы и просьбы.

И сегодня они не упустят