Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

* * *

Влево. Вправо. Принять удар от левого на Покров, переместиться ему за спину, прикрываясь его телом, заполнить наконец технику, ещё вдох удерживать её, смещаясь в нужную позицию, и сбросить её с пальцев, ещё одно смещение, ещё один удар коротким клинком, ещё одна техника, и в залитом кровью коридоре остался только один живой.

Он сам. Травер.

Три вдоха он настороженно вслушивался в крики и топот шагов, просеивал ближнее пространство восприятием, и, только убедившись, что всё, ближайшие враги закончились — он вырезал весь отряд, — позволил себе миг слабости. Закашлялся, скребя по груди пальцами, стискивая в кулак халат и пережидая вспышку боли.

Битвы лицом к лицу никогда не были его сильной стороной.

Повезло, что внутри на постах остались последние неудачники, на которых старшие свалили все обязанности, сами сбежав туда, где развлечения, гости и новые лица.

Повезло, что даже когда раздался приказ отбить зал управления формациями крепости, на это бросили не самых лучших. Снова неудачников, которые не ожидали, что их будут убивать в спину.

Одна проблема — этих неудачников ломилось сюда как-то уж слишком много и скоро может стать ещё больше, потому что все они перед смертью орали. Все. Вопили, призывали на помощь и прочее. Мало кто хотел умирать молча. Да и он сам с удовольствием кричал: «Смерть Эрзум!»

Рано или поздно кто-то из старших наконец займётся этим местом. А сражаться против равных… Битвы никогда не были его сильной стороной.

Пересмешник растянул восприятие, быстро глянул, что там происходит в самой крепости, покачал головой.

Ничего не понятно. Кто выигрывает, кто проигрывает? Эти Камни вообще действуют не по плану. Сцепились в драке, сплелись с эрзумцами вплотную, словно не заклятые враги, а давно не видевшиеся друзья.

Ещё тридцать вдохов — и здесь будут сектанты. И станут ли они разбирать, кто внизу?

Зелёную полусферу, скрывшую господина, осветило изнутри ледяной вспышкой, а через миг левую часть пронзил узкий призрачный меч, ушедший в небеса.

Пересмешник мрачно усмехнулся. Господин развлекается вовсю.

Пора и ему продолжить. Не с местью, с планом. Время мести вышло — слишком много эрзумцев спешит сюда. Ну, кто спешит, кто осторожно шагает, а кто ползёт незримыми тенями.

Травер мечтал о мести долгие годы, пробовал её, отхлебывал понемногу рядом с безумным господином, сегодня ухватил полную чашу, но…

Но он знал свой предел. Хотел большего, мечтал увидеть гибель всех Эрзум до последнего младенца. И за свой предел он сегодня уже заступил.

Он не безумный господин, способный выйти лицом к лицу против сотни.

Он убийца. Его дело бить в спину. Бить тех, кто не ожидает. Если так подумать, то он преодолел сегодня свой предел дважды.

Дальше только смерть. Его смерть. Ещё чуть — и его зажмут в этих коридорах. Все уловки использованы, три четверти артефактов истрачены.

Довольно.

Пересмешник расцепил сжатые на груди пальцы, отёр лицо рукавом. Раз, второй, выругался, осознав, что лишь растирает потёки подсохшей крови, достал флягу, замер, глядя на неё, а затем мрачно усмехнулся своим мыслям. Чистота — это лишнее.

Прихрамывая, переступая через мёртвых, двинулся обратно. К дверям зала, ради которых это всё и затеялось. Улыбка стала ещё мрачнее и тяжелее. Хорошая задумка, Алые Пики, хорошая. Кто бы мог подумать, что клан не из последних провернёт её как убийцы, а он, убийца, сделает едва ли не в лоб и напрямую?

Они хотели отомстить. Он хотел отомстить. У них была одна цель. Но вышло у них по-разному.

Он вот почти что удовлетворён местью. На сегодня.

Заваленные телами эрзумцев коридоры, их залитые кровью полы — этому свидетельство.

Но сейчас нужно отступить, нужно немного отдохнуть. Нужно подготовиться. То, что Райгвар сейчас играет честно, не означает, что так будет продолжаться и дальше.

Пересмешник переступил порог места, откуда началась его месть. Главный зал крепости. Почти что Сердце. Или Сердце и есть?

Во всяком случае, эта комната пусть и была меньше и проще, но очень и очень походила на Сердце Истока.

По одной, морщась от боли в плече, закрыл створки входа в зал, припечатал их ладонью, убирая последнюю, в волос, щель и соединяя воедино. Удовлетворённо кивнул при виде того, как по дереву побежала волна формации, запечатывая зал.

Развернулся.

Формации тлели и по стенам зала, едва заметные в ярком, ровном свете потолка. Но в этом свете отчётливо были видны лица лежащих на полу тел.

Среди мёртвых здесь его ждали два живых эрзумца. Оба в оковах, уже не раз пригодившихся в Долине Каменных Костей.

Негромко сказал им:

— Всё было бы гораздо легче, будь здесь мой безумный господин. Двадцать вдохов — и вы бы, спотыкаясь от усердия, кинулись выполнять его приказы. К сожалению, он немного занят. Поэтому мы пойдём обычным путём, — холодно улыбнулся. — Хотя почему к сожалению? Кого я обманываю?

— Мечтай, безумный ублюдок, — прохрипел левый. — С тебя снимут шкуру и отдадут на перегной старшему Норгалу.

— Интересные у вас тут наказания, — качнул головой Травер, — да вот беда, сегодня Небо не на вашей стороне. Но если вам легче, представляйте, как за вас отомстят, а сейчас мне нужно только одно, — Травер достал из кольца нож и глянул исподлобья. — Знаете что?

— Не мечтай, ублюдок. И нож себе засунь, да поглубже, — левый захрипел, покраснел, налился дурной кровью, жилы на шее вздулись верёвками.

Травер смотрел на это спокойно, безразлично, а выждав два вдоха, нехорошо усмехнулся:

— Что, не выходит убить себя? Выходит, это ты слабак. Выходит, это ты мечтаешь о несбыточном. Ты никогда не слышал о Юран, но я заберу твою жизнь в память о ней.

— Да стой ты! Стой! — завопил молчавший всё это время второй. — Это бесполезно! Ты же не Эрзум! В тебе нет крови Эрзум! Ты не получишь доступ!

Травер на миг сжал губы в тонкую нить. И впрямь. Будь на его месте дочь или сын… Что бы тогда сказали эти двое? Господину нужно было брать с собой не бесполезных Толу и прочих, а Амму.

Мысли о детях, о жене и её крови, её судьбе, её назначении заставили вспыхнуть в нём ненависть с новой силой, сдавили горло так, что стало трудно дышать, но Травер справился с собой, перехватил нож удобнее, разжал губы и спросил:

— А в вас есть кровь Эрзум? Проверим?

* * *

— Когда ты уже сдохнешь,