Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

– Я… – Ал выдохнул и покачал головой. – Я не думаю об этом. Я просто хочу, чтобы ей было спокойно и хорошо. Пускай так и будет.

Чтобы попрощаться, пришлось поехать из Йорнорграда до Серграда, к морю. Заражённых там после пробуждения шаманки и Хель почти и не осталось. Они в пару дней упокоили всех мертвецов и просто блуждали по мёртвому городу.

На прощание пришло не много людей – Ингихильд, Викар, Кайран, сокол Эльхейм, Салем и Альберт с самим Нишантом. Детям запрещалось находиться на таких мероприятиях, особенно если человек пропал без вести, ведь считалось, что ребёнок может ошибочно стать жертвой ритуала. Всё проходило в полной тишине. Пока Хель любовно украшал лодочку ягодами, шишками и ветвями, Игнихильд дала каждому подержаться за рукоять меча. Викар стоял ни жив ни мёртв, а когда до него дошла очередь, он только молча пустил одинокую слезу, крепко сжав некогда родное оружие. Эльхейм лишь молчал, опустив рябые крылья и склонив косматую каштановую голову. Нишант был последним, и ему никак не хотелось вот так прощаться с Морганной. Её тела не нашли, значит, она жива. Так зачем же столько скорби?

Хильда с усилием забрала у него меч и обернула в полотенце, укладывая, словно ребёнка, в лодочку. После этого она сдвинула её на воду и теперь приступила к самому исполнению ритуала.

– Создано всё из камня и земли, камня и воды, камня и огня, – нараспев начала читать Хильда, но слова её были едва различимы среди шума моря и ветра. – Лёд зовёт к себе зверя и тебя, – она положила в лодку медвежий коготь, – птицу и тебя, – перо, – камня и тебя, – каменного человечка. – Осветит Гора путь земли, путь воды, путь огня. – Она подняла голову и позволила духу вмешаться в ритуал. – Проведёт Хель зверя и тебя, птицу и тебя, камня и тебя, – после этих слов Хель поднял ручки и опустил, создавая небольшой купол, закрывающий лодку. Хильда продолжала, и речь её становилась всё быстрее: – Если ты земля, зверем обратись и вернись осеннею листвой. Если ты вода, птицей обратись и вернись зимнею рекой. Если ты огонь, змеем обернись и вернись ты в очаг весной. Если камень ты, человеком стань и вернись летнею порой.

Шаманка вскинула руки и осела на колени, после чего порезала руку кинжалом.

– Зверем приходи к Горе, ждёт тебя дорога света и земли. Птицей приходи к Горе, ждёт тебя дорога света и воды. Змеем приходи к Горе, ждёт тебя дорога света и огня. Камнем не ходи к Горе, ты иди ко мне, на закате дня встречу я тебя. – После этого она срезала прядь своих волос и, макнув в кровь, написала на куполе имя Морганны на варяжском. Буквы тут же застыли ледяным витражом. – Теперь мы можем лишь ждать.

Хильда толкнула лодочку в руки отлива и поднялась. Она молча поклонилась каждому, но проходя мимо Викара, что-то ему шепнула. Старик лишь пожелал ей хорошей дороги. Он подошёл ближе к берегу и глянул на белое пятнышко среди тёмных волн.

– У меня было двое сыновей и двое внуков, – тихо прошептал он. – Сыновей я похоронил, проводил внучку. И остался у меня лишь ты.

Ал крепко обнял деда, который не смог себя сдержать, и молча переживал град слёз. Вскоре Салем вместе с Каем увели старика под руки. Альберт тихонько подошёл к воде и осторожно опустил на воду маленький кораблик из щепы.

– Возвращайся скорее, конна. Мы тебя очень ждём.

Он кивнул сам себе и постарался быстрее уйти, чтобы не помешать Нишанту, но что-то его остановило. И счастье, что он обернулся: мужчина собирался шагнуть в воду. И ему это почти удалось, если бы не Альберт, в последний момент дёрнувший его за плечо назад.

– Сдурел? – Ал встряхнул друга и только заметил его поблёкшие глаза. – Нишант, ты чего это удумал? Утопленником захотелось стать?

– Это моя вина. – Фаввара затрясся и осел на колени, пытаясь сжаться. – Это я виноват. Я не успел! Я не смог! Из-за меня Морганна умерла! И сейчас от неё остался лишь меч!

Его затрясло в рыданиях, но лица он не закрывал – лишь сжимал себя.

– Дурень, что ли? – Альберт заставил Нишанта встать. – Мы не прощались с ней как с умершей. Мы не нашли тела. Этот ритуал наоборот – помогает пропавшим без вести возвращаться домой. Неужели ты считаешь, что она умерла?

– Да! Я видел, что она упала! Это я не успел схватить её руку! Я! – Он и сам попытался тряхнуть Альберта, но тот осторожно убрал его руки. – Я… Это я виноват. Это разъедает меня, это тянет меня. Внутри… Внутри всё горит.

– Это не повод тушить огонь таким образом. Нишант. Даже если она погибла; думаешь, если ты умрёшь, Анна будет рада этому? Её тоже съест чувство вины. Ты этого хочешь? – Нишант отвёл взгляд. – Вижу, что нет. Пойдём. Тебе надо проветрить голову. А Салем ещё говорила, что тебе гулять нельзя.

Ал поспешил отвести Нишанта к поминальному столу. Однако сам он лишь раз выпил за возвращение Морганны, и более Фаввара его не видел, зато за ним самим внимательно следила Салем.

В самом Нишанте ещё теплились разбуженные воспоминания юношеской влюблённости, что сумели перерасти в нечто большее и глубокое и теперь тяжёлым камнем давили на сердце. Он не мог определиться, чему довериться: собственному зрению или слову Альберта. Решив поискать ракушки, чтобы проветриться, на берегу Нишант встретил приятеля.

– Ты чего это здесь? – Он спокойно сел рядом и наклонил голову.

Альберт сидел, подставив под руку одно колено, и тихо стругал что-то из дерева. Поначалу он проигнорировал Нишанта, но когда тот не ушёл и через несколько минут, всё же решился поднять голову.

– Я… Я всё же не верю, что моя сестра умерла. Морганна совсем не тот человек, который просто так расстанется с жизнью. Да, её путь был тяжёлым, и во многом из-за того, что я не был достаточно ответственным рядом с ней. – Ал запрокинул голову и глубоко вдохнул. Глаза его были мокрыми. – Когда Анна только заболела, она несколько дней и ночей кричала в горячке. А что я мог сделать как старший брат? Я мог ухаживать и пытаться помогать ей, но даже с этим не справился! На десятый день мне стало так дурно от усталости, что я пожелал ей смерти! – Он откинул инструменты и взялся за голову. – Родной сестре вместо здоровья желать скорее отмучиться. Хорош братец! Лучше бы вместо неё через это всё