Упал намоченный 2 - taramans

— Угу… — согласился Васильев: тайны никто из этого не делал.

— Так-то участок этот большой, по протяженности я имею в виду. Организаций много… — Сергиенко почесал затылок.

— Паш… Да говори ты прямо, чего ты мнешься.

— Вот этот Мельник, нехороший человек, и решил меня перекинуть на этот участок, а тебя — поставить на мой, — с недовольством проворчал Пашка.

— А на хера? — удивился Сергей.

— Да вроде бы большеват он для тебя, как для молодого.

— Ну-у-у… Там же все больше частный сектор, так что если по населению взять, то твой немногим меньше.

— Так вот же! — с досадой махнул рукой Сергиенко.

Серега покосился на коллегу: было похоже, что имелись еще обстоятельства, отчего Пашка не хотел менять свою «землю», а Васильеву никогда не нравились недомолвки.

— Ты давай, колись, что там еще за нюансы? — усмехнулся он.

— Да какие нюансы? — решился наконец на откровенность участковый, — Х-м-м… У меня дружок есть — с детства дружим, в одном классе учились. Зовут его Сашка Фельдман.

— Ну и что? — не понял Сергей.

— Работает Сашка инженером в «Кировскэнерго».

— Паш! Ну чего из тебя слова приходится клешами тянуть? Говори давай!

— А директором в «Кировскэнерго» кто? Фельдман Николай Васильевич, то есть батя Сашкин. И у меня тут прямой интерес: Васильич меня знает с моих сопливых лет, и так как я дружок Сашкин, то пообещал он мне квартиру. У них как раз три трехэтажки заложены. Но для этого нужно, чтобы я продолжал оставаться участковым именно на земле, где расположена организация. Понимаешь? Трехкомнатная квартира года через два-три! А если Мельник перекинет меня на другой участок — все, аллес-пиздалес! Не сможет Фельдман-папа никак обосновать выделение мне квартиры, понял?

— Понял! — кивнул Сергей, — От меня что требуется?

— В понедельник на планерке давай заведем этот разговор: вроде как будто ты сам попросился.

Васильев немного поразмышлял:

«Х-м-м… То, что квартира обещана Пашке, она обещана именно ему. Мне ту квартиру никто не обещал. Потому моего здесь интереса нет вообще. Опять же, квартира, обещанная Сергиенко — „трешка“, потому как у него двое разнополых детей. А мне… Нет, ну, если представить, что вдруг выделят? Никто, конечно, не выделит, но… Светила бы мне только однокомнатная. А оно мне надо? Вообще, не надо! Я предпочту, задействуя связи и возможности бати, на найденные деньги домишко построить. Не сразу, само собой, а через несколько лет. Так что — почему бы и не согласится с Пашкой?».

Видимо, по-своему восприняв задумчивость Сергея, Пашка выдвинул другой довод:

— Если ты согласишься, я переговорю с директором педучилища, попрошу его, чтобы тебе комнату в общежитии выделили. Знаешь же, где я живу? Вот…

Общежитий в Кировске было немало. Были общаги предприятий и организаций, были общаги учебных заведений. Но все эти общежития были разными. Порой — очень разными. От простецкого и захудалого барака с удобствами во дворе, до вполне современных и благоустроенных общежитий. Но и среди боль-мень комфортных, тоже имелась разница. К примеру, общежитие сельхозтехникума, где доводилось проживать Васильеву в прежней жизни, было очень неплохим: новым, благоустроенным, но… Оно было коридорного типа. Что это значило? Что на весьма немалый коридор каждого этажа имелось по два санузла в разных концах коридора — туалет, умывальник и душевая комната, а также по две кухни на этаж. Неплохо? Вроде бы так, но на каждом этаже проживало человек по сто с лишним, потому неудобства с толкотней, очередями и прочими «удовольствиями» были заложены в проект изначально. Кроме того, оно было именно учебного заведения, значит — что? Правильно, подавляющим большинством населения общаги были «бурсаки» разной степени распиздяйности, шумности и «бардачности».

Пашкино же общежитие было, некоторым образом, блатным.

«Там какой-то „фильдеперсовый“ проект, чуть ли не ленинградский — система не коридорная, а блочная. То есть, на три или четыре комнаты — свой санузел, своя кухня. Куда удобнее, чем жопами толкаться в местах общего пользования. И не селят туда кого попало: тоже своего рода блатным нужно быть. Там все больше народ взрослый, семейный и даже степенный!».

— Это, конечно, здорово, — протянул с сомнением Сергей, — Но с какого перепуга директор «педа» меня согласится заселить? Насколько я понял, в вашу общагу селятся только работники самого «педа» и очень редкие исключения, те, за кого просят чуть ли не с райкома и райисполкома. И ты сам туда никак не попал бы, если бы твоя Светлана не была преподом в училище.

— Так и есть, — согласился Пашка, — Но… Директор там… Как бы помягче выразиться? В общем, он больше щеки надувает, чем руководит. А так-то — по сути — тряпка. Он же из комсомольцев местных: думал делать карьеру в райкоме комсомола, дошел до второго секретаря, а потом его обошел на повороте его же дружок — Миша Семашко. Вот где хохол хитрый! Посмотришь — рубаха-парень, краснобай и душевнейший человек, а на самом деле…

Михаила Сергеевича Семашко Васильев помнил по прошлой жизни, и память эта свидетельствовала о «главном» комсомольце района совсем не комплиментарно: мало того, что тезка «меченого», Семашко и по поведению был почти точной копией «главпаскуды»: мягко стелил, да…

«Уже будучи инструктором райкома партии, Миша смог „отскочить“ в девяноста первом, да так отскочил, что стал депутатом райсовета, приватизировал парочку предприятий. Впоследствии что-то распродал, что-то оставил, но сварганил под себя базу: транспорт, несколько магазинов из тех, что поновее и попригляднее, парочку административных зданий. Империя, не империя, но торговое предприятие у Семашко получилось крепким: не только продажа всего и вся, но и коптильный цех, пара пекарен, что-то еще. И на глаза людям Семашко старался не лезть, на вершины районной власти не стремился, на шикарных авто не ездил, тихо кропал свою копеечку, однако квартиры в Тюмени, в Москве и особнячок в Сочи прохиндей со временем заимел!».

— Вот и поставили Березина Толю руководить педучилищем в качестве отступного, чтобы и человека своего не обижать, и скандал не длить. А