Узоры тьмы - Кэри Томас

– Так, ладно, мне нужно бежать на кухню, у меня там котел кипит. Я затеяла готовку – пытаюсь до отъезда разделаться со всеми заказами. – Она двинулась в сторону двери. – Перед праздниками всегда бешеный спрос. Рождество – сезон разбитых сердец и гедонизма.

– Мне кажется, в Библии ничего такого не было.

– Ну, умения читать между строк никто не отменял.

– Хо-хо-хо! Помчали! – пророкотал Аттис, водрузив на голову красный колпак Санта-Клауса.

Эффи сидела спереди рядом с ним, Анна же пристроилась среди сумок на заднем сиденье маленького «Пежо-206». Они выехали в направлении дома Роуэн в Форест-Хилле, но очень скоро встали в пробку вместе с другими лондонцами, стремящимися покинуть город. Морось превращала отражения фонарей и фар в окнах машины в размытые кляксы, дворники деловито елозили туда-сюда по лобовому стеклу. Аттис горланил рождественские песни, подпевая включенному на полную громкость радио. У Анны настроения праздновать по-прежнему не было, но она решила, что последует совету Селены и постарается наслаждаться каникулами, несмотря ни на что.

Эффи, которая сидела, закинув ноги на приборную панель, толкнула Аттиса коленкой:

– Ты вообще не попадаешь в ноты.

– Это твое субъективное мнение, – отозвался тот. – Как по мне, я пою просто великолепно.

Анне вспомнилась привычка Селены громко и фальшиво петь в душе. По всей видимости, отсутствие музыкального слуха он унаследовал от нее.

Эффи обернулась к Анне:

– Он каждый год так.

Аттис улыбнулся самой озорной из арсенала своих улыбок, перехватив взгляд Анны в зеркале.

– Помнишь, как, когда мы летали на Рождество в Гонконг, ты отрастил себе настоящую бороду, как у Санты? – фыркнула Эффи.

– Я хотел почувствовать, каково это – быть Сантой.

– А помнишь, как нам пришлось проводить праздники в гостях у того высокомерного придурка, с которым Селена одно время встречалась? Старикашки, который терпеть не мог Рождество?

– В Калифорнии, – припомнил Аттис.

– Да! И он отказался ставить елку, а я хотела, и тогда, когда они с Селеной вечером куда-то ушли, ты вернулся с огромной ёлищей! – воскликнула Эффи, давясь смехом. – И мы поставили ее у него в спальне и украсили всякими дорогими вещами, которые нашли у него дома.

– О да!

– А потом мы надрались остатками эгг-нога и…

– Я случайно уронил ее прямо ему на кровать, – засмеялся Аттис.

– Когда они вернулись домой, он был в ярости. «ТЕПЕРЬ ВСЕ ВОКРУГ В ЕЛОВЫХ ИГОЛКАХ! ЭТО ЧТО, МОЯ ЛЮСТРА?» А Селена изо всех сил старалась сохранить серьезный вид.

Они дружно расхохотались. Анна тоже посмеялась, но не могла не думать о том, что ей места в этих воспоминаниях нет.

Эффи подтолкнула Аттиса пяткой и многозначительно посмотрела на него:

– А Нью-Йорк помнишь?

Он бросил на нее взгляд.

– Помню, – сказал он и, кашлянув, крепче сжал руль и сосредоточился на дороге.

Анна сделала вид, что всецело поглощена своим телефоном, стараясь не думать о том, что же такое произошло между ними во время рождественских каникул в Нью-Йорке. Их жизни были переплетены задолго до того, как на сцене появилась она.

– Кажется, я никогда еще не проводила Рождество в Лондоне, – задумчиво протянула Эффи.

– Серьезно? – изумилась Анна.

Сама-то она никогда не проводила Рождество где-то еще.

– Селена не любит оставаться здесь на Рождество. Мы куда-нибудь уезжаем, она напивается и развлекается с мужчинами. Надо сказать, всю эту обязательную рождественскую программу мы тоже никогда не исполняли – носки с подарками, индейку, песни вокруг пианино, все такое. Ведь так обычно выглядит Рождество в нормальных семьях, да?

Анна ничего не ответила. Она понятия не имела, как выглядит Рождество в нормальных семьях. В их с тетей случае все зависело исключительно от тетиного настроения: порой их размеренные и однообразные празднества даже доставляли ей удовольствие, в иные же годы… иные годы лучше было даже не вспоминать.

– Я рассчитывала увидеть что-то более впечатляющее, – разочарованно протянула Эффи.

Они только что въехали на подъездную дорожку Гринфинчей, и Анна поняла, что имела в виду ее сестра. Из мглистой вечерней мороси возник дом Роуэн. Террасу, огибавшую дом, украшала разноцветная гирлянда, на входной двери висел рождественский венок и… всё. Анна не ожидала, что дом будет выглядеть настолько… обыкновенно.

Они вышли из машины. По крайней мере, хотя бы сад выглядел диким: вымощенная камнем извилистая дорожка, окруженная кустистой зеленью, плакучие деревья и сорняки, пробивающиеся сквозь трещины. Аттис, зажав под мышками бутылки с вином, позвонил в дверь. В воздухе от его дыхания клубился белесый пар. Дверь распахнулась с такой силой, что венок отлетел в сторону. На пороге стояла Берти, голову которой венчали оленьи рога, украшенные мигающими лампочками и разноцветными шариками, которые так и норовили запутаться в непокорной гриве ее черных с проседью волос. В руке она держала дымящуюся кружку, содержимое которой немедленно расплескалось, когда она широко раскинула руки.

– ЦЫПЛЯТКИ! НУ НАКОНЕЦ-ТО! МОЖНО НАЧИНАТЬ РОЖДЕСТВО! Веселого Йоля! Счастливого солнцеворота! Изобильных приношений Зеленопалой Богине! Да повернется Зеленое колесо! Заходите, заходите! – засуетилась она. – Вид у вас совершенно замерзший! У нас тут торт, которого хватит, чтобы накормить целое полчище эльфов, и глинтвейн бочками. Я пью уже третью – кружку, я имею в виду, не бочку! Впрочем, вечер только начинается!

Аттис засмеялся и, подхватив ее под мышки, оторвал от пола. Берти громко заверещала:

– Мне кажется или Санта-Клаус в этом году просто душка?

– Вы же знаете, Берти, что вы у меня в списке плохих девочек.

– Матушка Метелица! – воскликнула та. – А тебе палец в рот не клади, да?

Она со смехом потащила Эффи с Анной в дом.

Едва переступив через порог, Анна, в свою очередь, тоже оказалась прижата к ее груди, что оказалось делом рискованным, учитывая рога. Когда Берти наконец разжала объятия, она немедленно завладела ее руками.

– Анна, дорогая, я так рада, что ты пришла. Ты заслуживаешь настоящего волшебного Рождества со всеми возможными атрибутами, а у меня есть все атрибуты, известные мужчинам, женщинам и Зеленопалой Богине!

– Она не обманывает! – В коридоре появилась улыбающаяся Роуэн, в рождественском джемпере со словами «Веселого Ведьмовства!». – В Рождество самоконтроль ей просто отказывает!

– А у меня и в обычное время с ним туговато, – захихикала Берти. – Идемте!

Они прошли вглубь дома, и у Анны отвисла челюсть. Внутри обнаружились настоящие праздничные джунгли. Повсюду зеленели плющ и остролист, лавр и елки – они свисали с потолка, оплетали балюстраду, увивали стены и все прочие поверхности, опутывали рамы картин и обматывали многочисленные красные и зеленые свечи, горевшие жирненькими огоньками. Анна пригляделась внимательнее и увидела, что все эти растения не срезанные, а живые,