Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Из-за поворота вдалеке вынырнула запыленная «эмка», черная, когда-то роскошного лака, теперь покрытая слоем дорожной грязи. Она покатила к ним, переваливаясь на ухабах, поднимая тучи пыли.

– Есть. Пойду к нашим, – сержант Конюхов испарился, будто его и не было. Старшина Нефедов не обратил на его слова никакого внимания – просто стоял и смотрел в выцветшее почти добела полуденное небо, будто читал в нем невидимые письмена. В глазах его, на мгновение, мелькнуло что-то непонятное – пропало, будто и не было.

«Эмка» с характерным скрежетом тормозов остановилась, подняв облако прокаленной солнцем пыли. Шофер – человек, судя по всему, бывалый, битый жизнью, с лицом цвета жженой глины – тут же выскочил, поднял крышки капота, покопался там, вернулся в машину и, надвинув фуражку на глаза, обмяк: уснул мгновенно.

Из «эмки», не спеша открыв заднюю дверь, вышел невысокий, сухощавый человек в аккуратно выглаженном офицерском кителе без погон и знаков различия. Черноусый, черноглазый, с веером глубоких морщинок, разбегавшихся от глаз. Взгляд, острый, как у ястреба, скользнул по Нефедову, по Конюхову, уже материализовавшемуся из ниоткуда у края плаца, и замершему по стойке «смирно» Стафееву. Тяжелый был взгляд, словно ухнула на весы чугунная гиря.

Старшина мгновенно узнал этого человека. Фамилия его была чудная для русского слуха – Хан-Гирей, и в прошлый раз на нем был черный кожаный плащ, пахнущий дальними дорогами и чужими смертями. Только взгляд остался прежним – всевидящим, беспощадным и острым, как скальпель. Таким же, как у Нефедова.

– Вот и снова встретились, Степан Матвеевич, – гортанный голос черноусого был тихим, но резал воздух, как лезвие.

– Так точно, – отчеканил Нефедов, вытянувшись. За его спиной вернувшийся Конюхов и бледный от волнения Стафеев замерли еще неподвижнее.

Хан-Гирей, не чинясь, протянул сухую, крепкую, как мореное корневище, ладонь. Старшина пожал ее без колебаний. Рукопожатие было правильным, цепким, по-мужски, в нем чувствовалось, что человек этот в своем праве – командовать .

– Приказ, – человек в офицерском кителе протянул конверт из плотной, шершавой бумаги с номерным грифом «Совершенно секретно» и россыпью странного вида печатей с хитрыми закорючками внутри. – Готовность к вылету – через шесть часов. Все детали и инструкции – внутри. Самолет загружен под завязку, так что берите с собой только самое нужное. Лететь придется очень долго, будет несколько аэродромов подскока. На все время пути выходить из самолета, как-то обозначать себя – запрещено. Вопросы?

Нефедов дернул струну, хитро вскрывающую клапан конверта. Достал несколько листов бумаги, пробежал глазами по строчкам. Лицо его, обычно непроницаемое, не изменилось, но бровью все-таки шевельнул, что и отметил стоявший поодаль Конюхов. Салага Стафеев, конечно, ничего не заметил, пялился во все глаза на заезжего гостя, удивляясь отсутствию знаков различия. Молодо-зелено.

Старшина вчитывался в текст, одну за одной пробегал взглядом лаконичные строки – сколько раз он делал так же до этого, и не упомнить уже. Но сейчас было кое-что…Сказать, что он был удивлен, означало бы – соврать. Очень сильно удивлен был командир Особого взвода Нефедов, так сильно, что едва удержал невозмутимое лицо. И то сказать, не каждый день приходится читать такой приказ: «Переброска в район низовий р. Амазонка (и дальше цепь цифр – координаты). Цель: обнаружение и превентивный захват артефакта, условное наименование «Перо Кетцалькоатля» (язык сломаешь от такого названия, придумывал же кто-то…), подробнее в приложении... Предполагается наличие групп противника: оперативные сотрудники «Анэнербе», контрабандисты, местные бандформирования. Климатическая обстановка… Сопровождение и взаимодействие: полевой агент союзной разведслужбы (Великобритания, МИ-6), позывной «Дервиш». Приоритет: недопущение попадания артефакта в руки противника. Использовать любые ресурсы. Исполнение доложить лично».

Дальше было уже не так интересно. Способы связи... контакты на местах... транспорт... деньги... Вот интересно, подумал Нефедов, те, кто это писал, сами-то на Амазонке бывали хоть раз? Вряд ли, ой вряд ли. В школьных учебниках пишут – самая большая река в мире. А приказ простой, как будто на Волгу смотаться, рыбку половить. «Перо Кетцалькоатля» ... Знаю я этот артефакт, читали закрытый курс. Игры со временем. Возможность хроносдвига... А раз речь про время, то понятно, чьи длинные уши из-за всего этого торчат. На такой лакомый кусок всегда найдутся мрази, на все готовые, лишь бы переиграть недавнее прошлое. Это только кажется, что война кончилась. На самом деле ее тени, темные и цепкие, тянулись далеко через океан, в самое сердце зеленого ада. А еще этот англичанин... «Дервиш», ишь ты.

Нефедов уже знал, но пока что это знание невозможно было описать словами. На задворках его разума, в подсознании британский агент человеком не казался – ворочалась гидра с несколькими головами. И одна из них была злее и опаснее других.

Задача усложнялась.

Но не сильно.

– Вопрос имеется. Только один, – сказал Степан, аккуратно складывая бумагу. Голос его был ровным, без интереса. – Этот Дервиш – с нами полетит?

– Нет. На месте войдет в контакт. Что-то еще?

– Никак нет. Исполним.

– Шесть больших, начиная с текущего, старшина. Транспорт ждет на точке «Горка». Будь здоров, старшина, – гость кивнул, еще раз пожал Нефедову руку, резко развернулся и скрылся в «эмке». Машина без промедления рванула с места, оставив за собой только пыль и гул мотора, быстро стихающий вдали.

Нефедов хмыкнул, глядя вслед. А непрост этот Хан-Гирей. «Большой» вместо слова «час» говорили те, кто сам поползал по тылам, зная цену не то, что каждому часу, а каждой минуте жизни. Но старшина тут же выкинул все это из головы: ненужно сейчас, совсем.

Сержант Конюхов подошел, перестав притворяться пеньком с глазами.

– Что там, товарищ старшина? Куда зовут-то? Опять в горы?

– Губу закатать не хочешь, альпинист? – вопросом на вопрос ответил Нефедов, глядя в ту сторону, куда умчалась машина.

– А что? Да я с самим Абалаковым на Хан-Тенгри…! – возмутился было Конюхов, но старшина хмыкнул:

– В десять лет, что ли, с Абалаковым-то? Ох, Санька, мне-то не ври, я ведь у Михалыча при случае и спросить могу, даже у обоих. Ладно. Ты как-то говорил, что теплый климат любишь?

– Это смотря, где... – протянул Конюхов, вчитываясь в верхний лист, который ему, не выпуская из своих рук, показал командир. Присвистнул, озадаченно почесал макушку. – Интересно девки пляшут... Тропики, товарищ старшина? Амазонка? Это ж на другом конце мира, нет? Там же, говорят, лихорадки всякие, змеи длиной с