Возвращение - Марцин Подлевский

белой плесени и попыталась вылезти из чана. С тихим стоном сползла прямо на черный пол. Только прислонившись спиной к чугунной ванне, начала вытирать остальные части тела, избавляясь от стазиса и обнажая свои татуировки, чем-то напоминающие побеги растений-компьютеров. Большинство из этих тонких, точно нарисованных кругов, эллипсов, захватов и извилистых линий имели практическое значение — рисунки служили обходами для некоторых функций персонали или являлись частью электронного интерфейса на теле. Прохладные на ощупь, они могли слегка нагреваться и даже обжигать, когда она нервничала, была счастлива или возбуждена. Учитывая свое положение, она подозревала, что речь идет только о первом варианте.

Кирк Блум находилась на «Оме». На напастном крейсере элохимов.

Происходившее ранее помнилось как в тумане. Отчаянные маневры, во время которых она пыталась убежать от всего флота секты — к сожалению, уже без помощи Ната. Испуганный крик Тетки, сообщившей ей о рекордном падении магнитного поля. Проклятия Тартуса Фима. Неразборчивое бормотание Покраки. Взрыв энергетической трубы и озадаченное лицо торговца. А затем неожиданное увеличение гравитации, когда «Ом» ударил их мощным втягивателем, а может, волновиком, засасывая корабль в голодные глубины ангара.

Она не знала, что произошло дальше. Подозревала, что их обработали каким-то бесцветным газом без запаха, потому что последнее, что она помнила, была стремительно приближающаяся поверхность навигационной консоли, в которую она, вероятно, врезалась лбом, театрально потеряв сознание.

А теперь она застряла в маленькой комнате с чаном, наполненным белой плесенью, голая и замерзшая. Было ли это что-то вроде стазисной комнаты? И пережила ли она только что воскрешение?

Она понятия не имела.

Если это было состояние стазиса, то «Ом», должно быть, совершил глубинный прыжок. Кроме того, она наконец-то проснулась, а это означало, что кто-то вот-вот должен прибыть. Кто-то, кого, если повезет, она сможет ударить по голове.

Да, а потом этот кто-то снесет ей голову. Не будь глупой, Кирк, подумала она. Ты проиграла. Они поймали тебя. Теперь все кончено.

Ну хорошо. Тогда почему они оставили ее в живых? Все, что им нужно было сделать, — это сбить ее «Темный кристалл», и все.

Почему я жива? А что с остальными? С Тартусом и… маленькой Элохим? А с кораблем? И Теткой? И котом? Что с моим напастным котом?! Если они посмели что-то сделать с Голодом…!

Она встала. В отличие от обычного воскрешения из стазиса, она чувствовала странную слабость в ногах. Помнили ли элохимы, как следует вводить Белую Плесень людям? Ушед… Вернувшиеся, — поправила она себя, — если я видела Глубину из-за этих мутантов, клянусь историческим микрокомпьютером, я повырываю им ноги из задниц…

Она рефлекторно огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как зеркало, но ничего не нашла. Как долго глубинные бельма держатся на глазах? Час? Два? Целый лазурный месяц?

Ну я и попала.

Снова закашлялась, чувствуя, что выплевывает остатки стазиса из легких. Опираясь ладонями о край чана, совершенно неожиданно для себя она начала испытывать страх. Тревога, ранее отодвинутая на второй план из-за шока, начала вырываться на поверхность. Она стиснула пальцы.

— Ну же, напастные уроды, — прошептала она. — Ну же, ну же.

Что-то загрохотало, как по команде. Внезапно в одной из стен блеснул прямоугольник — прорисованный контур, выталкивающий дверь. Блум нахмурилась, наблюдая за тем, как внезапно открывшаяся дверь слегка подалась вперед, чтобы наконец-то быть поднятой невидимой балкой.

В дверном проеме стоял Элохим.

Он был мужского пола — она не знала почему, но не сомневалась в этом. Лысый и неестественно худой, одетый в черную, плотно облегающую мантию, он был похож на скелет, на который злобный идол натянул до предела резиновую копию тела. Его лицо выглядело настолько гладким, что даже контуры носа исчезли.

— Транскрипт микрочипа, — отозвался он модулированным голосом, немного напоминающим голос сонного ребенка. — Десинхро редитум.

— Что ты, Напасть, говоришь, — скривилась Блум.

***

— Тише, Ягодка, — прошептала Кирк, но прыщавый подросток с сальными волосами, сопровождавший ее, завизжал, прислонившись спиной к стене здания. — Не устраивай сцену!

— Напасть, Блум, — простонал он, хмурясь и с опаской посматривая на плитки памяти, зажатые в его потных ладонях. — Они поджарят наши порты…

— Ты сам этого хотел, не хнычь теперь. Ты собираешься подключаться?

— Это слишком далеко, — прохрипел он, с опаской поглядывая на коридор Образовательного центра, разделенного на отдельные блоки, главную штаб-квартиру гатларской системы образования. — Придется подойти…

— Так подойди.

— Кирк, — прошептал он, и на мгновение Блум снова увидела его маслянистые, веселые глаза. — Пожалуйста… Ты знаешь, что они со мной сделают, если поймают?

— Ну? Что?

— Они отправят меня в столицу. А ты знаешь, каково там. Ноль компьютеров, даже «Поток» слабый…

— Еще минуту назад ты верил, что они все равно поджарят наши порты, — фыркнула она. Ягодка покраснел.

— Да ладно… Кирк, — произнес он, с некоторым трудом выговаривая ее имя. — Ты же сама знаешь, что на Гатларке можно жить только в Приме.

— Да, пока ты хочешь как-то жить, — ответила она. — Среди электронного хлама. В разрушенном Сообществе Башни.

— Даже это потеряем, если…

— Перестань, Ягодка, — перебила она его. — Здесь никого нет. Я прожгла голокамеры.

— Когда?

— Они мертвы уже несколько минут, — бодро объяснила она. — Весь этот сегмент заморожен.

— Тогда почему ты не сказала об этом?

— Потому что ты здорово вспотел.

Ягодка шмыгнул носом. Еще раз посмотрел на девушку. За свою короткую жизнь он не встречал никого, похожего на нее. Кого-то, кто не смотрел бы на него с презрением только потому, что он провел не менее трети своей жизни, подключившись к Потоку, анализируя структурные схемы кастрированных ИИ и всеми силами пытаясь перцептивно проникнуть сквозь графические накладки и системные блоки, чтобы добраться до программного ядра. Чтобы стать генохакером… как она.

Она показала ему это в один дождливый, ленивый день — когда он скачивал полулегальное ПО из-за пределов системы. Он всасывал его со гатларского спутника несколько дней — тонкая нить Потока не позволяла большего. Он понятия не имел, что это за софт, пока Блум не села и не подключилась к его консоли нервоконнектором.

Он сидел рядом с ней, в полумраке, и смотрел на полубессознательную, подключенную к сети девушку, окутанную зеленоватым свечением голомонитора. Она была прекрасна — он и сам уже не знал, потому ли, что так было на