Возвращение - Марцин Подлевский

— Конец существования, — восхитительно спокойно объявил Прогнозист.

— Чего?

— Конец существования.

— Чьего существования? Кому еще предстоит умереть?

— Эскалация. Индивидуальные концовки. Восприятие. Изменение.

Дет потер лоб рукой.

— Вопрос. Точное объяснение слов «восприятие» и «изменение»» — сказал он, заставляя себя быть спокойным.

— Парадокс, — пояснил Прогнозист. — Изменение хаотического аттрактора. Невозможность предсказания. Конец, — добавил он и после этого слова на мгновение замер, чтобы тут же повторить уже угасающим голосом: — Конец.

— Он больше ничего не скажет, — заметил аколит, сопровождавший Прогнозиста. — Мне закрыть баллон?

— Да, — пробормотал Дет. — Верните его к консоли. Он должен возобновить сотрудничество с астролокацией. И подключи меня ко всей этой истории с Палмом. Его группа до сих пор не сделала ни одного доклада.

Аколиты кивнули головами.

***

Лампы мерцали, то загораясь, то выключаясь.

Прерывистый свет освещал помещения лишь на мгновение, замирая в пульсирующих бликах. С наступлением темноты Типси еще мог разглядеть очертания оборудования, присутствующего в комнате: фрагменты деталей машинного отделения, выступающие из стен, и разбросанные по полу аппараты для изготовления самогона. Несколько стеклянных бутылок были треснуты, контейнеры и трубки выглядели разбитыми. Вокруг них образовалась почти черная, странно густая лужа.

Прямо рядом с ними лежал Ратушняк.

Тело еще дергалось, обутые в магнитные ботинки ноги пыхтели на полу, но движение уже утихло. На секунду одна из ламп бросила на это гротескное зрелище луч холодного света, настолько сильный, что в нем заплясали микроскопические частицы неотфильтрованной пыли.

Там, на полу, это не самогон, невольно подумал Типси. Это кровь.

— Дыра, — отозвался Аро. — Дыра. — Типси, как и другие члены поисковой группы, поднял голову. Свет снова замерцал, нарисовав на стене гротескный вид трехногой Машины князя: бочкообразное насекомое с шестью хватательными лапками.

Отверстие находилось прямо у потолка комнаты. Точнее, не дыра, а отверстие, закупоренное какой-то массой, но Машина не ошиблась — по всему периметру герметичного пролома нанитовая неостальная обшивка выглядела прожженной насквозь и лопнувшей внутрь.

Что-то впилось в корабль, как древний терранский клещ, проделало дыру, заделало ее и вывалилось наружу. Что-то извергало паутинистые жилы вдоль стены, пронизывая часть поверхности корабля.

— Не двигайся… — буркнул Палм.

Прямо внутри стены стоял пропавший аколит Жатвы. Вернее, то, что от него осталось. Он выглядел так, словно раздулся — почти вдвое, примерно от талии вниз. Раздувшееся тело пыталось слиться с полом «Пламени», что само по себе казалось чистым абсурдом.

Он был странно бледным, точнее, пергаментно-желтым. Из его груди что-то выходило, вернее, что-то росло: сморщенная, дергающаяся копия его собственного лица, с нечеткими зачатками шеи и рук.

Когда он увидел их, то начал кричать.

Это был все еще человеческий, душераздирающий крик, хотя его рот выглядел слишком открытым — как будто что-то растягивало его челюсти.

Они услышали хруст, и Палм с ужасом заметил, что другая голова, торчащая из его груди, этот призрачный близнец-карлик, пытается им улыбнуться. Но это была лишь иллюзия, танец поврежденных нервов. Вместо этого прямо рядом с лицом появились выступы неправильной формы — в виде причудливых ног, и Типси вдруг осознал, что после почти сорока лет, проведенных на космическом корабле, он впервые наложил в комбинезон.

Ситуацию спас всегда надежный Сержант. Питоф нагнулся, разорвал штанину скафандра и достал небольшой фузионный пистолет, контрабандно пронесенный под носом у Жатвы.

Он прицелился и начал стрелять, не обращая внимания на внезапно разразившуюся какофонию криков, проклятий и воплей.

9

Ом

Конструктивные вопросы, связанные с устройствами Элохимов, выходят за рамки нашего понимания основных технических данных. Прежде всего, следует помнить, что секта почти навязчиво использует артефакты Ушедших. Каждый захваченный ими корабль подвергается своеобразной трансформации. Их корабли лишь внешне похожи на одобренные Согласием и произведенные ОКЗ. Такое вмешательство означает, что секта не может рассчитывать на гарантию; они также не в состоянии провести базовый ремонт на обычной верфи, принадлежащей Согласию или Приграничным княжествам. В конце концов, я рекомендую проявить некоторую сдержанность в юридической оценке этой ситуации. Как и в случае со стрипсами, нетипичные технологические решения могут лечь в основу нашего исследования.

Отрывок из старого внутреннего послания Научного клана,

адресованного Ивонне Хабат, старшему советнику Научного клана

Педагог Сильвия Трат наслаждалась именно этим моментом, когда входила в учебный корпус номер пять на окраине Прима.

Ступив в коридор, она услышала, как хихиканье в зале в двадцати метрах от нее стихло и сменилось шепотом, полным трепета. Эдукаты прекрасно слышали ее: она была на жестких, почти средневековых шпильках, издававших громкий металлический звук касаний об пол — вроде выстрела из пушки физическим снарядом. Один, второй и третий выстрел. Ее великолепно сохранившееся, подтянутое лицо с каждым последующим шагом превращалось в мертвую маску.

Эдукаты знали, о да, они знали, кто идет. Идет Госпожа Машина, дорогая гатларская маргиналка. Может, прозвище и было дурацким, но оно оказалось точным. Хотя Сильвия, держа в руке голопланшет, не чувствовала себя Машиной. Она была ближе к староимперскому солдату, вступившему на враждебную территорию.

Еще несколько метров, и она стояла перед автоматическими дверями в комнату, которые с тихим шелестом распахнулись перед ней. Это был единственный звук, не считая ее уверенных шагов, когда она направилась за электронную стойку.

Эдукаты спокойно сидели за своими голопартами. Некоторые из ребят уже включили плоские экраны, прикрепленные к рабочим столам, и те мерцали мрачным зеленым светом. Их включение было частью ритуала, но самая важная часть была еще впереди. Трат встала за стол, подтвердив свое появление неприятным писком, и отложила голопланшет. Она посмотрела на стоящих детей.

— Приветствуем вас, педагогиня Трат!

— Приветствую вас, воспитанники. Пожалуйста, садитесь и подключайте персонали. Лиам?

— Да, педагогиня Трат?

— Опустите шторы.

Как только команда была выполнена, над электронным столом и детьми появилась многорукая звездная спираль.

— Выжженная галактика, — начала Госпожа Машина своим холодным, лишенным эмоций голосом. — Остаток Млечного Пути, безвозвратно опустошенный во время исторической войны с Машинами. Цивилизованные внутренние системы простираются в ней от Ядра, которое представляет собой крупнейшее скопление звезд вокруг Стрельца А — сверхмассивной черной дыры. В Ядро также входят системы, расположенные в Ближнем и Дальнем рукавах Трех Килопарсеков. В Ближнем рукаве находится Лазурь: самая большая терраформированная планета, известная человечеству, дом Лазурного Совета, также известного как Совет Согласия. Лазурь известна как галактическая столица, хотя у нее есть