Возвращение - Марцин Подлевский

Я проиграла предыдущую битву, подумала она. Но войну я точно выиграю.

***

Запасная комната управления ничем не напоминала стазис-навигаторскую. Более того, она не напоминала даже компьютеризированное Сердце.

Лем никогда не интересовался дизайном старых имперских кораблей, но знал, что у них не было типичной модульной конструкции Согласия. Некоторые элементы были общими: машинное отделение, ядро или сам мостик, как раньше называли СН, но на этом сходство заканчивалось. Старые корабли выглядели довольно асимметрично и в стиле барокко — различные сектора Империи добавляли свои собственные декоративные элементы или дизайнерские решения, чтобы обозначить принадлежность корабля тому или иному семейству. Поэтому на стенах появлялись загадочные узоры или бороздки, и даже полумеханические барельефы неизвестных Захарии существ — вероятно, пришельцев из древних легенд до Машинной войны. Говорили, что некоторые из этих «чудовищ» служили на имперских кораблях, хотя трудно было представить, в чем заключалась их функция.

Комната управления представляла собой стену, усеянную такими барельефами, дополненную обычными переключателями, перемычками и циферблатами. Несколько черных экранов: два разбиты и выглядели давно мертвыми. Нигде он не заметил голоизлучателей, но это не волновало Лема. Важно было то, что один из мониторов все еще работал, хотя уже давно перешел в спящее состояние.

Агент Ложи подошел к нему и осторожно отрегулировал одну из перемычек внизу. Экран тихо пискнул, и на его выпуклой поверхности появились едва различимые буквы машинного языка, осветив старые, обветшалые корпуса кресел в комнате управления.

Холод.

Когда старая техника медленно заработала, Лем снова почувствовал его — на этот раз более отчетливо. Он был близко к Гробнице, слишком близко, чтобы игнорировать. Всего в нескольких метрах находился высокий, гравированный и запечатанный люк — проход в СН, забытый на века. Что скрывалось в этой вечной тишине? Он не знал, но мог представить себе разбитое неостекло, кучи старого планетарного песка и — среди темноты — древнее, мумифицированное тело Антената. Тело, в котором он покоился, несмотря на свои проступки. Тело, из которого он был жестоко вырван.

— Не думаю… — пробормотал он про себя, набирая номер на циферблате, установленный ранее в Зале Карт Стрельца-9.

Звезда находилась в простой системной таблице — разделе навигационной карты. Он прекрасно знал ее расположение, так как ранее ему показывали, как установить данные сектора. Система выдала информацию: величина, плотность, градус вращения, склонение…

— Не думаю… не думаю, что там… — пробормотал он, подтверждая выбор. Перешел к ящикам внизу, где лежали клавиатуры для механиков.

Он подергал за ручки, но открылась только четвертая — возможно, та же, что и в прошлый раз. Клавиши выглядели частично изношенными. Когда он нажал на кнопку питания, маленький светодиод в верхней части клавиатуры загорелся зеленым. Мужчина начал вводить команды — медленно, так как толстые пальцы скафандра несколько затрудняли работу, но достаточно успешно, чтобы услышать внезапно усилившийся гул просыпающегося оборудования «Немезиды». Он вздрогнул: что-то похожее на волну пробежало по полу и погасло.

Не получилось.

Но это было только начало. Лем снова выбрал опцию активации и подтвердил команду. Что-то зашипело, и пол корабля внезапно вспыхнул от электрического удара, вызванного стимуляцией ядра. Внутренности «Немезиды» застонали, как будто их насильно оживляли.

— Еще раз… — полусердито объявил он.

Он все еще был сосредоточен на своей работе, хотя озноб стал намного сильнее. Краем глаза он заметил легкую дрожь — стены стали слегка прозрачными, на долю секунды, но этого хватило, чтобы на лбу выступили капельки пота. Дрожание призрачной структуры? Проклятая Напасть — если феномен расширяется…

Невозможно, убеждал он себя, снова склоняясь над клавиатурой. Стресс, еще эта посадка… Я устал.

Он в последний раз нажал на клавишу, и внезапно комната управления озарилась сотнями огоньков и искр, исходящих от поврежденных компонентов. Шум стал четким и почти басовитым, и Захария быстро, воспользовавшись моментом настоящего пробуждения, подтвердил цель. Вытянувшись над поверхностью планеты, ключевая секция «Немезиды» активировала луч и указала направление. Лем нахмурился в ожидании взрыва. Насколько он знал, вероятность того, что ядро не выдержит, составляла почти двадцать процентов. Тогда оставалось две возможности: либо ядро погаснет навсегда, либо отдаст остатки своей энергии в результате мощного взрыва.

Он закрыл глаза. Удар прошел по кораблю как гром, но он не был таким ужасающим, как ожидал Лем. По всей конструкции «Немезиды» пробежала сильная дрожь, и вдруг агент услышал призрачный, слегка подвывающий голос искусственного интеллекта, управляющего кораблем.

— ГЛУБИННЫЙ КАНАЛ СВЯЗИ ОТКРЫТ. ПОВТОРЯЮ: ГЛУБИННЫЙ КАНАЛ СВЯЗИ ОТКРЫТ.

Конец.

Захария открыл глаза. Он быстро встал и почти вслепую выключил систему. Комната управления погасла, как и весь корабль, снова погрузившись в вечный сон. Последние всплески и подключения еще были слышны, как прощальные, немелодичные аккорды. Лем нервно хихикнул.

— Все кончено, — сказал он себе. — Теперь все кончено. Никогда, Напасть, больше!

Но это был не конец.

Комната управления оказалась покрыта льдом. Лем моргнул. Если бы мог, то вытер бы лицо рукой, но так он лишь провел перчаткой по заиндевевшей поверхности шлема. Медленно, с недоверием, подошел к только что работавшему монитору и провел по нему пальцами, соскребая с поверхности настоящий, холодный иней.

Здесь не было льда. Никакого инея. И никакого холода. В этом он был абсолютно уверен. Так что же здесь произошло?

Он отступил назад и отвернулся от необъяснимого явления. Его мозг отложил увиденное в ящик для «побочных эффектов» и, из жалости к его обладателю, решил поскорее забыть о нем.

К сожалению, сделать это оказалось крайне сложно. Главным образом потому, что Захария был уже не один.

В нескольких метрах от него стоял неподвижный, в ледяном спокойствии Цицеро Флинк. Он выглядел так же, как Лем его помнил, но было в нем нечто такое, что — помимо того, что он уже давно должен был быть мертв, — внушало иррациональный страх. На нем не было скафандра, только обычный комбинезон с нашивками «Няни», которые все еще были видны.

Его глаза были закрыты. В руке он держал что-то похожее на длинный нож для колки льда.

— Захария, — сказал он. Его голос был похож на холодный шепот. — Захария.

Лем не ответил. Несмотря на свой крайний ужас, он двинулся, медленно двинулся к выходу. Пусть он не открывает глаза, подумал он. Пусть только не открывает свои чертовы глаза!

— Восславь Бледного Короля, — сказал Цицеро и быстрым шагом направился к агенту Ложи.

***

Маделла была на полпути к выходу, когда мертвый корабль ожил.

Сначала она не поняла,