Возвращение - Марцин Подлевский

Лора, казалось, спала. Ее отключили от стазис-инъекторов и осторожно положили на кушетку. Ее матери пришлось закрыть ей глаза, но — то ли в результате перегрузки, то ли по какой-то другой причине — они выглядели полуоткрытыми. Этого было достаточно, чтобы Тартус заметил неестественную белизну, покрывавшую зрачки. Он подошел и опустился на колени возле дочери, прикоснувшись к ее телу.

Его разум и мысли были холодны как лед. Он знал, что произошло. Неудачный глубинный прыжок, и Лора увидела Глубину. Примерно в это же время просыпается Лона. Она обнаруживает, что ее дочь крайне тяжело переживает глубинную болезнь — скорее всего, сразу умирает, персональ не может остановить внезапный коллапс. Проходит некоторое время, пока кастрированный, поврежденный ИИ пытается управлять кораблем и воскресить самого Тартуса. Ему это удается только тогда, когда Лона решает окончательно закрыть вопрос доверия мужу и полетов на корабле, работающем на глубинном приводе.

Все очень просто. Не нужно быть представителем Клана Науки, чтобы понять это.

Фим понял. И как только понял полностью, он начал кричать.

***

В понимании Элохимов этого не должно было произойти. «Темный кристалл» не должен иметь вооружения. Однако он имел, и оружие выглядело угрожающе.

И, что еще хуже, похоже, прыгун Кирк был не единственным. Крейсер «Ом» начал массированную атаку на Терминус. Прыгуны окружили его, преследуя черные корабли Пограничников. Несколько растерянные серафимы развернулись, чтобы снова встретиться лицом к лицу с «Темным Кристаллом».

И тут все они — и Элохимы, и Пограничники — услышали знакомый голос, доносившийся из широкого диапазона доступа:

— Эй! Вы там, в тяжелой Напасти! — кричала Кирк Блум. — Я с вами разговариваю! Чертовы пограничники! У вас разблокировано оружие! Начинайте стрелять из него! Это какое-то супер-оружие ЭМИ! Защищайтесь, слышите меня? Я оптимизировала вашу программу! Защищайтесь, глупцы!

Сначала выстрелил один, потом второй корабль Пограничников. Одна, затем вторая вспышка. И мгновение спустя пространство вокруг «Терминуса» озарилось лазурными, дрожащими молниями, пронзающими магнитные поля, повреждающими электронные системы и серьезно пробивающими вакуумные корпуса.

Этого не должно было произойти. Матрица Элохимов, заложенная в компьютеризированном ядре «Ом», не могла этого допустить. Реальность была несовместима. Значительное преимущество в силе, позволяющее победить уязвимые корабли Пограничников и остановить сообщение о Возвращении, было скомпрометировано. Кроме того, казалось, что неизбежное уже не остановить. Разве данные не были выпущены на свободу в Потоке? Все указывало на это. Не было смысла затягивать стычку, да еще и в такой момент, когда она оказалась сложнее, чем предполагалось.

Необходимо было как можно скорее вернуться на Империум. Примириться с временным поражением. Сделать поправку на то, чтобы принять редитум с достоинством.

Да, его нужно было принять со всем, кроме одного исключения. Кирк Блум нельзя было позволить сбежать. Кирк Блум была отклонением. Сгустком небытия. Она была причиной и, возможно, следствием. Разве не она остановила серафимов раньше, еще до того, как они прибыли к Терминусу? Эту угрозу следовало изучить. И ей требовалось ответить на множество важных вопросов.

Матрица Элохимов отдала соответствующие приказы, и весь флот Элохимов, присутствующий в секторе, получил указание захватить «Темный кристалл».

Пока сражение было рассредоточено и ограничивалось обороной станции, у Кирк был шанс. Теперь не осталось ни одного.

За десяток секунд она потеряла все магнитное поле левого борта.

— Тартус! — крикнула она. — Поворот! Помогите мне, чертова Напасть, вы слышите!

Но торговец не слышал. Он больше не сидел за навигационной консолью. СН трещал от перегрузок — какая-то энергетическая труба лопнула, выплеснув крошечную, но опасную порцию энергии ядра. Торговец, не обращая внимания на выстрелы лазурных искр, потянулся к стенающей, как человек, Покраке и закрыл ее своим телом.

Блум видела это лишь долю секунды. Затем в «Темном кристалле» замигала СН, раздался сигнал тревоги и свет погас. Большинство основных систем переключились на резервное питание. Тетка вопила.

Прошла еще одна ужасающая минута, прежде чем прыгун был полностью ослаблен выстрелами и втянут экстрактором «Ома».

В суматохе разворачивающейся стычки он являлся единицей, не имеющей стратегического значения. Самым важным было спасение станции.

Неудивительно, что отход и бегство элохимов Пресвитер Виркс позже расценил как большой успех Стражи.

***

Периодический Системный Контролер, отвечающий за регистрацию, смотрел на своего клиента с явным неодобрением.

Однако в здание ТрансЛинии, которое сотрудничало с Контролером Согласия, мог зайти любой человек, который хотел оставить там свои кредиты. Даже тот, кто выглядел как пьяный бездельник.

— Действительно, есть «Шоколадка», — согласился Контролер, отворачиваясь от просителя. — В порту с… лазурного года, нет, подождите минутку… год и четыре планетарных месяца. Однако тот факт, что вы припарковались и покинули корабль, не освобождает вас от обвинений. Прыгун был запечатан? Что там произошло…?

— Расскажи ему, что случилось… — хихикнула одна из женщин, сопровождавших барыгу, но проситель столкнул ее с колен. Она рухнула, продолжая хихикать и вызывая понятный интерес телохранителя.

— Заткнись, — прорычал упрямец.

— Это не имеет никакого значения, — сказал контролер, все еще склоняясь над голоэкраном. — Здесь, в отделе ТрансЛинии, работающем с Контролем, у нас немного более свободные протоколы, но, согласно нынешней политике Штатов, когда вы забираете корабль, вы не можете перерегистрировать его и изменить название. Максимум — вы можете добавить что-нибудь. Другой вариант, как говорят штатовцы… fukano, невозможен. Вам это интересно? — Контролер оторвал взгляд от экрана и посмотрел на просителя. — Какое… добавление вы хотите сделать?

Тот смотрел на него, не произнося ни слова. Затем выругался.

— Об этом не может быть и речи, — холодно заметил контролер. — Не такое слово.

— Мне плевать, — прорычал Тартус Фим, и Контролер вдруг заметил безумие, блуждающее в глазах сидящего перед ним человека.

— Я могу… минутку… — Он снова склонился над экраном, стараясь, чтобы опасный безумец не заметил, что его руки дрожат. — Вы слышали о машинном языке? По-видимому, это… предположительно это слово происходит от него. О, пожалуйста… машинный язык говорит о слове curvus, что означает «кривой». Поток сообщает нам, что первоначально выбранное вами слово использовалось для описания легкомысленной женщины, которая имела просто… эээ… «кривой» характер. Вот как мы могли бы его переформулировать, — добавил он с явным облегчением. — Вам бы понравилась такая приставка? Нравится ли она вам? Что скажете? Господин… Фим?

Лежащая на полу женщина не переставала хихикать.

8

Встречи