Возвращение - Марцин Подлевский

он молчал, а невысокий, но красивый молодой человек на мгновение остановился, глядя на поступающие с «Херувима» голограммы передачи — внегалактические зонды с глубинными излучателями, неустанно сканирующие всю Выжженную Галактику и поддерживающие стабильное функционирование Потока.

— « Уцукушидесу», — пропищал торговец, только чтобы тут же перескочить на галактический официальный язык Согласия. — Красиво, не правда ли? Захватывает сердце. Миги?

— Да, правда, — мечтательно признал Тартус. Торговец чопорно кивнул и нажал на кнопку транспортного диска, скользящего по направляющим.

Диск был необходим: как зарегистрированный в потоке государственный торговый чиновник, коммерсант был жестко связан с инъекторами, сросшимися с направляющими порта. Из-за этого он становился похож на марионетку, двигающуюся благодаря ниточкам, но Фима это не беспокоило. Он просто смотрел на корабельный ангар, видневшийся вдалеке.

— То, что ищет в них каждый человек — это свобода, — подхватил торговец. — Именно этот дух пронизывает Штаты. Дух свободы, — добавил он раболепно, формула, принятая в «Трактатах» и считавшаяся важнейшим толкованием законов Штатов. — Поэтому я понимаю ваше желание.

— Благодарю тебя. — Молодой человек кивнул. Торговец улыбнулся.

— Сюда.

Космопорт Блаженных, как называлась маленькая песчаная планета системы Хи в штатовском Рукава Креста, был невелик, но, безусловно, хорошо оборудован. Скорее всего, у торговца были свои договоренности с Приграничными княжествами, так как несколько видимых кораблей выглядели как старые имперские суда. И дело было не только в серебряной спирали с выгравированной по бокам золотой звездой — символом Галактики, который также являлся символом Галактической Империи. Об этом свидетельствовала немодульная конструкция кораблей и их необычный внешний вид, который Тартус находил несколько жутковатым.

Во-первых, сами глубинные приводы выглядели как терновые венцы, опоясывающие корабли каким-то своеобразным, но выдающим дизайнерскую продуманность образом. Во-вторых, корабли были построены так, словно инженеры, проектировавшие их, считали делом чести сделать их как можно более асимметричными. Только староимперские истребители — нетипичные, так как они тоже были оснащены глубинными приводами — выглядели так, как и должны были выглядеть: маневренные и стройные, хотя и тяжеловооруженные; торчащие из них стволы пушек больше напоминали пушечные стволы галактического средневековья.

— Антиквариат, — сообщил торговец. — По-своему прекрасные. История и современность в одном лице. Такие сокровища можно найти только в самых отдаленных системах.

— Разве они не запрещены Согласием?

— Гегемон, да продлится его век, насмехается над страхами Федерации и Лиги, — заявил мужчина с явным превосходством в голосе. — Согласно межгалактическим соглашениям, Штаты могут утилизировать определенный процент старых имперских кораблей, за исключением тех, что оснащены биологическим и вирусным оружием. Согласие не могло поступить иначе. Только не тогда, когда речь идет об истинных наследниках Империи!

Фим рефлекторно прижал пальцы ко лбу в знак почтения к Гегемону, хотя замечание торговца показалось ему несколько преувеличенным. Штаты, как и Лига, веками претендовали на признание своих Ободов как наиболее сохранившихся частей Галактической Империи; насколько Тартус слышал, Лига даже неофициально использовала по отношению к себе название «Вечная Империя». Однако если какие-то сектора и имели право заявлять о себе как о титулованных потомках Империи, то только Приграничные княжества.

Однако вслух он этого не сказал. Все еще надеялся перебить цену.

— Совершенно новая вещь, — щебетал тем временем торговец, остановив свой диск на заинтересовавшем Тартуса прыгуне. — Высоко автоматизированная, удачно подходящая в качестве корабля для небольшой семьи. Вооружение стандартного типа, настраиваемое. Не совсем модульная конструкция. По сути, экспериментальный аппарат, сделанный на заказ… отличающийся от типичной продукции Объединенных космических заводов. Чудесным образом одобрен Штатами. Чистый Юнику.

Я в этом нисколько не сомневаюсь, подумал Фим. Он не знал, каким чудом торговец пропихнул именно этот корабль через государственное отделение Контроля Согласия, это было неважно. Он присматривался к нему уже несколько лазурных месяцев, молясь Ушедшим, чтобы они не лишили его шанса купить единственный прыгун в этом Ободе, так сильно отличающийся от остальных. И чтобы Лона согласилась на это безумие.

И вот теперь он был здесь, все еще ощущая в кармане тяжесть чипа, заряженного с трудом заработанными джедами. Чип, который был его ключом к свободе.

— Уверяю вас, он абсолютно новый, — продолжал бубнить торговец. — Свеж, как капля росы в оазисе Блаженных. Никогда не регистрировался. Вы сможете назвать его по-своему.

— Это не он. Это она. И у нее уже есть имя, — сказал Фим. — Его придумала моя дочь, — объяснил он, не глядя на торговца. Просто смотрел на блестящий прыгун. — В честь того, что ей больше всего нравится…

— Правда? Чудесно! Разве дети — не радость наших сердец? А радость Гегемона, пусть она длится вечно? Как же она тогда называется? Что так любит твоя дочь?

— Шоколадка.

***

Цара Дженис не проявляла никакого интереса к конфликту, внезапно вспыхнувшему возле Терминуса. Ей было все равно, пусть силы Элохимов уничтожат хоть всю напастную станцию. Все, чего она хотела, — это выжить.

И не остататься нищей.

Пограничникам, как и «Темному кристаллу», пришел конец. Если Возвращение действительно произошло, Элохимы не будут в восторге от распространения информации о нем. Впрочем, не будут они и волноваться. Раз уж они не постеснялись убить Пограничников в башнях Галактической Границы и Напасть знает где еще, то и на открытый конфликт пойдут без колебаний.

Впрочем, это уже не было ее проблемой. Ее проблема была исключительно в «Кривой Шоколадке» и в вопросе ее пилотирования.

То, что Тартус Фим поставил блокировки на свой прыгун, было очевидно. Некоторые он снимал, когда она его заставляла, некоторые она пробивала сама. Однако она никогда не управляла кораблем, на котором бы так боролась с ИИ. С этой точки зрения «Кривая Шоколадка» превосходила даже высокоавтоматизированные прыгуны Пограничной Стражи. А такой автоматизированный корабль легко повредить, если плохо знать его программное обеспечение.

Сам запуск пока не представлял большой проблемы. Цара забежала в корабль, активировала навигационную консоль и вышла из стыковочного отсека «Терминуса». Настроила программу автоматического получения данных о прыжке и выбрала на карте ближайший локационный буй. Включила тягу и начала полёт к сохранённому месту. И тут появились проблемы.

Сначала у нее сложилось впечатление, что корректирующие сопла не реагируют так, как нужно. Казалось, что они загудели, и «Кривая Шоколадка» дернулась — корабль реагировал жестко, неестественно. Дженис подавила рвущееся наружу проклятие. Над навигационной консолью появилось ситуационное голо, которое она перебросила на неостекло. Что-то о передаче энергии, дозированной кастрированным ИИ из запасов… Полная чушь, ведь она прекрасно знала, что в конце концов ядро успело подзарядиться,