Фантастика 2026-158 - Максим Арх

рукой в толстой перчатке клочок черного пергамента. Пальцы кольнуло, сквозь кожу перчатки пробился внезапный и жуткий мороз. Клочок излучал черный свет, будто кусок, выдранный из самой полярной ночи. И посредине этой черноты тускло светился кроваво-красный, живой, светящийся изнутри гальдрастав сложной формы, извивающийся как пойманный змей.

Старшина стиснул пальцы крепче, не обращая внимания на режущий холод, мысли заметались в спешке. Страница! Вырванная из «Черной Кожи»? Тот самый гальдр, что пробудил стражей? Или... ключ к самой сущности Узника, который Снорри спрятал здесь когда-то? Сердце Мидгардсорма?

– Ласс! – заорал Степан, прикладом автомата отбивая костлявую руку, тянущуюся к его горлу. – Как угробить эту гадость?

– Нет! Не убить! Съесть! – альв, давясь кровью, выкрикнул, с трудом отбиваясь от очередного чудовища, перевшего на него, размахивая широким мечом. – Страницы – сжечь! Главную... руну Змея... только поглотив! Съешь ее, Старший! Иначе сила вернется к праху Снорри! Иначе тварь сбежит на волю!

– Съесть?! – Нефедов ошалело глянул на страницу, где плясал, извиваясь, светящийся, сочащийся кровью змий. Запах серы, тления, древней крови усилился, забил ноздри, становясь невыносимым, заставляя давиться в тошноте. – Хреновый расклад!..

Драугр навалился сзади, придавив к обломкам сундука. Ледяные, невероятно сильные пальцы впились в горло Степана, перекрывая дыхание. Синие огни плясали перед самым его лицом, заполняя весь мир холодным, мертвым светом, за которым маячила бездна. И в этот миг страница в его руке взорвалась видением. Бесконечная жизнь. Воины, целые армии, принимающие его приказы, подчиняющиеся его воле. Вечность, текущая сквозь пальцы. Тишина веков... и мучительное, абсолютное одиночество. А рядом – лица его бойцов: Казимир, обращенный в прах лучами солнца; Ласс, истлевший в забытой могиле от смертельной для альва раны; Якупов, ветхий старик, рассказывающий правнукам о своем командире, будто о старой легенде... И только он сам, Степан Нефедов, навсегда тот же. Вечный. Сам себе господин и отряд.

Больше старшина не медлил. Сработали когда-то вбитые намертво рефлексы – действовать, когда думать поздно. И глубокая, звериная ненависть ко лжи, к попытке его купить, к самой этой твари. Нефедов плюнул на видение, не обращая внимание на стиснутое хваткой драугра горло. Откуда-то взялись силы: рванул, отодрал от шеи чужие пальцы. Заорал мысленно, яростно: «Не надо мне твоей вечности, тварь! Ты – мой инструмент! Молчать, сука!» Скомкал страницу с пляшущим змием гальдрастава в черный, обугленный по краям комок, сжимая в кулаке, как последнюю гранату.

И сунул в рот. Начал жевать, скрипя зубами по жесткому, негнущемуся пергаменту, давясь невыносимой горечью пепла, старой крови, серы и вкусом самой Бездны. Пергамент липнул к зубам как комок смолы, не хотел поддаваться, словно живой. Старшина протолкнул противный, жгущий комок в горло, чувствуя, как эта гадость ползет в желудок, сжимаясь где-то внутри в тугой, шевелящийся узел невероятной силы. Рык драугра ослаб, пальцы, цеплявшиеся за воротник куртки Нефедова, разжались. Внутри рассудка старшины что-то дрогнуло, попыталось взять верх, вырваться – и было схвачено, сжато как клещами. Будто ошейник, воля самого обычного человека сомкнулась вокруг древней Сущности, заставив ее съежиться, собраться в крошечную точку полной покорности. Где-то прозвучал немой вопль ярости и поражения – и затих.

– Ну, Снорри... сволочь старая... – хрипло выдохнул Степан Нефедов, с усилием выворачиваясь из ослабевшей хватки драугра, теперь уже, похоже, окончательно мертвого. – Доволен, паскуда? Век бы такого не жрать, теперь этот вкус никакой водкой не смою…

Книга «Черная Кожа», валявшаяся в пепле очага, вдруг вспыхнула изнутри – уже не болотным свечением, а простым огнем, который начал с веселым треском пожирать скручивающиеся страницы. Визг, исходивший от гримуара, ультразвуком ввинтился в уши. Оборвался.

Синие огни в глазницах всех драугров погасли разом. Они замерли, будто марионетки с перерезанными нитями, их скелеты затрещали, а потом просто... рассыпались, оставив груды темных, мокрых от морской соли костей, истлевшей ткани и ржавого железа. Их служба была окончена, темница разрушена. Узник обрел новую тюрьму.

Заброшенный хутор накрыла тишина.

Казимир Тхоржевский стоял, машинально сжимая и разжимая ладони, вновь затянутые в перчатки. Вампир глядел на Нефедова с новым, глубочайшим уважением, смешанным с осторожностью – и с нешуточным опасением перед тем, что теперь таил в себе командир. Ласс, сплевывая кровь на камни, морщась и растирая грудь, смотрел на старшину с безграничным изумлением, признавая в нем силу, равную могуществу древних вождей своего народа. Потом белый альв медленно и почтительно склонил голову.

Нефедов стоял, давясь слюной с едким привкусом серы, горечи и металла. Он чувствовал, как его собственное тело меняется – кровь в жилах текла быстрее, сердце билось медленнее и сильнее, холод уже не пробирал до костей.

– Кто бы рассказал... – прохрипел он, сплевывая черную, вязкую слюну. – Теперь, получается, мне водка вредна? Или наоборот – каждое утро разом по три стакана спирта можно натощак? Придется проверить. – Старшина поддел носком сапога дымящуюся кучку пепла – все, что осталось от физической оболочки «Черной Кожи». – И до чего же гадостные нам все время штуковины попадаются, ну просто спасу нет никакого. Нет бы, что доброе...

Ласс подошел ближе, его черный проницательный взгляд пристально изучал Нефедова. Потом альв медленно кивнул.

– Так случилось. Ты сломал ее волю, Старший. Закабалил саму суть. Проклятие Мидгардсорма... оно теперь часть тебя. Оно будет вечно служить тебе. Ты... переделал его под свою волю. Я горд стоять с тобой рядом.

– Зашибись повоевали, – без тени улыбки буркнул Степан. Он потрогал оберег, теплый под свитером и нательным бельем. Прислушался к себе. «Вечная служба»? Ничего внутри не откликнулось. Это были только слова. Просто еще один долгий приказ Родины.

– Казимир, – он повернулся к вампиру, и в мертвых глазах Тхоржевского опять затеплилось что-то человеческое, – что там у нас, распогодится теперь-то?

– Командир, я же не метеостанция, – улыбнувшись, на сей раз без всякого презрения, тот развел руками. – Связь держать, это одно, а вот прогнозы раздавать, извини, не обучен.

– И какой с тебя толк тогда? – махнул Нефедов рукой, потом коротко рассмеялся. Тхоржевский закатил глаза и фыркнул, но потом не выдержал и тоже заулыбался.

– Как это получается у тебя, командир? – спросил он, не ожидая ответа.

Старшина поглядел в дверной проем. Сквозь клубящийся пар от дыхания и дым потухшего очага виделся клочок исландского неба – грязно-серого, бескрайнего, начинающего понемногу светлеть.

– Хитрый был мужик, Снорри... – задумчиво сказал Степан. – Всем сестрам по серьгам раздал перед