Фантастика 2026-158 - Максим Арх

…Когда Хан-Гирей принимал у Степана контейнер с «Пером Кетцалькоатля», то, по своему обыкновению, крепко пожал руку старшине. Потом внимательно посмотрел тому в глаза, и немного помедлил перед тем, как поблагодарить за службу – словно бы хотел о чем-то спросить. Нефедов, отоспавшийся и дочиста выбритый, стоял навытяжку, смотрел спокойно, и Хан-Гирей так и не задал ни одного вопроса. Отбыл восвояси все на той же запыленной «эмке», а может, то была совсем другая машина – так сразу и не разобрать, тем более что и лагерь у отряда сейчас тоже был другой, под кодовым обозначением «Курумник», прилепившийся к опушке соснового бора.

Полковник Иванцов проводил автомобиль задумчивым взглядом, потом уселся рядом со старшиной на лавочку, добротно сколоченную все тем же Якуповым, отрабатывавшим наряды вне очереди. Закурил, подцепив из костра недогорелую веточку, тлеющую угольком, и спросил:

– А этот… англичанин, который с вами там терся? С ним что?

– Да откуда ж я знаю, товарищ полковник? – нешуточно удивился вопросу командир Особого взвода. – Распрощались мы с ним в точке нашей эвакуации, на речке с непроизносимым названием Рио-де-лос-что-то-там. Как он дальше – я, признаться, не интересовался, мы в одну сторону, он в другую, скатертью дорога. Уж больно мутный оказался тип. Одно слово – многогранная личность, богатая натура. Сильно переживал, что не справился со своим заданием. Злобился. Но вслух ничего не говорил, потому как умный, а тем более, что сержант Конюхов ему глазами прямо дырку в затылке просверлил. Очень уж хотел наш Сашенька его вздернуть на первом суку.

– А ты не дал? – без особого интереса спросил Иванцов, глубоко затянувшись.

– Зачем? Все-таки представитель союзников… хоть и бывших. Дипломатия, я же понимаю.

– Но? – полковник цепко глянул. Степан пожал плечами и без особой охоты ответил:

– Но зарубку ему в голове я все-таки оставил. Ма-аленькую, – он показал едва видимую щелочку между большим и указательным пальцами. – На всякий случай. Чтобы больше не пакостил.

Он вздохнул.

– Весь запас порошка на эту морду перевел, прямо наш ответ Чемберлену получился. Кому другому и щепотки хватило бы, но тут я перестраховался, конечно… Весь запас! Где сейчас брать – ума не приложу. Одни только толченые кости кэлпи найти – это вот как?

Лондон. Minimax Fire Extinguisher Company.

– Сэр. Какие будут распоряжения по агенту «Дервиш»?

Человек, окруженный бумажными завалами, задумался, не отнимая от уха эбонитовую чашку телефонной трубки. Думал он недолго.

– На консервацию. Контакты и связи отсечь. Пусть побудет в изоляции. Следить, но без излишней строгости. Все-таки у него уникальные способности… хотя уже и не в той мере, что раньше. Да, мы снова недооценили Охотников.

Он задумался. На том конце трубки почувствовали сомнение в голосе собеседника.

– Сэр, может быть…? – молчание было красноречивым.

– Нет, – подумав, отрезал человек в кабинете. – Он еще пригодится.

Трубка легла на рычаги с тихим коротким звяканьем.

Человек снял с одной из бумажных груд очередную безликую папку.

_________________

* «Масленка» – М3, компактный пистолет-пулемет производства США, хорошо подходящий для боя на короткой дистанции, в условиях ограниченной видимости. Нефедов имеет в виду версию 1944 года со встроенным глушителем, разработанным Bell Laboratories.

** Тыныч – спокойно (тат.)

*** Древнее шумерское заклинание.

Алим Тыналин

Йормунганд

Глава 1

(Цикл «Командир Особого взвода»)

Исландия. Усадьба Рейкьяхольт. 2 1 сентября 1241 года

Дождь, холодный как слезы горного тролля, хлестал по дерновым крышам, град стегал их со всего размаху, точно слепой кузнец лупит по наковальне. Внутри комнаты с одним подслеповатым оконцем, продуваемой всеми ледяными ветрами, Снорри Стурлусон, старый «Лис Исландии», скальд, законоговоритель, бывший стольник короля Хакона и последний страж запретных тайн, – склонился над книгой, еле сдерживая крупную дрожь, пытаясь дыханием отогреть руки. Грубая шерстяная рубаха, когда-то нарядная, а теперь выцветшая и навсегда пропахшая дымом очага, несмотря на свою толщину, не спасала от пронизывающей сырости, въевшейся в стены вековой усадьбы.

Окоченевшие пальцы Снорри, испачканные кроваво-красными чернилами из толченого лишайника и бычьей желчи, выводили затейливую хвостатую руну на странице из кожи новорожденного гренландского тюленя – материала, известного своей прочностью и способностью удерживать магию. Жирник коптил остатками фитиля, бросая пляшущие тени, превращавшие сгорбившуюся фигуру в скачущего по стенам инеистого великана. Скрип гусиного пера нарушал лишь вой норд-оста за стенами, несущего с Гренландии дыхание ледников.

«И пусть потомки знают цену предательству...» – бормотал сочинитель, пачкая чернилами седую, колючую как мох, бороду. – «...и пусть знание переживет века, даже если его носитель станет прахом... Гальдр размыкающий узы Мидгардсорм...» Честолюбие Снорри, некогда пылавшее ярче вулкана Геклы, теперь тлело холодным пеплом. Он был не просто первым хевдингом, не мудрейшим скальдом – он был последним Тюремщиком. Тем, кто заключил не просто силы хаоса, а саму древнюю Сущность Демона-Змея, Йормунганда, в этот кусок проклятой кожи. Вместо знания он получил живое проклятие. Опасное, чудовищное, вечно жаждущее разорвать свои цепи.

Снорри понял слишком поздно – он не хозяин, лишь страж темницы. Зло должно быть заперто навеки. Им нельзя править. Его можно только сдерживать. Или... напугать врагов его существованием.

За несколько месяцев до того, как в воздухе запахло предательством, сын Стурлы перепрятал настоящую «Черную Кожу» – уже не книгу, а кожаный гроб для Сущности, источающей запах полярного льда, холодной змеиной крови и древней, неутолимой злобы. Он не стал прятать ее в Рейкьяхольте, где каждый камень знали шпионы Гиссура. Зато хорошее местечко нашлось близ Кьёлюра, куда вела старая дорога с каменными столбами. На заброшенном, затерянном в пустошах хуторе Хадльгримсстадир, под грудой валунов в полуразрушенном подвале, том самом, где в безумной молодости он истово вызывал шторма, пытаясь подчинить стихии.

Там, в каменной могиле, среди вековой тишины и льда, книга пролежит века, охраняемая неусыпными стражами, обреченными на службу силой гальдра – смотрителями проклятой темницы, вмерзшими в лед и камень. А здесь, в кладовой усадьбы, за бочку с вонючим, прогорклым акульим жиром, Снорри сунул фальшивку – стопку листов с безобидными сагами о королях, в похожем переплете, пропитанном слабым и лживым эхом, отголоском истинной силы, призванным сбить с толку алчных искателей. Пусть ищут у трупа. Пусть тратят время. Лишь бы не потревожили Узника.