Фантастика 2026-158 - Максим Арх

class="p1">Снорри поднялся, услышав грохот у дубовой двери, окованной железом. Топоры! Они били по косяку, сотрясая стены. Что ж, похоже, негодяй Гиссур Торвальдссон не стал ждать утра. Ярость и страх предателей, подогретые датским серебром, обрушились на последнее убежище. Снорри швырнул перо, схватил пустой кожаный футляр. Он еще успел плюнуть в лицо ворвавшемуся первому наемнику – шведскому головорезу с тусклыми глазами волка, выкрикнув хриплым от напряжения и презрения голосом:

– Þig drér draugr! («Тебя задавит мертвец!»)

Удар топора скользнул по плечу, второй пришелся в голову... Чувство ледяного ужаса, пронзившее душу – не за свою жизнь, а за то, что Оно, почуяв кровь тюремщика и слабость печатей, рвется наружу. И падение в бесконечную черноту Хель.

Снорри Стурлусон не узнает, что столетия спустя эта фальшивка заставит эсэсовских «ученых» из «Аненербе» перевернуть весь Рейкьяхольт впустую. Последнее, что услышал человек – не крики убийц, а глухой, нарастающий, торжествующий стук издалека, оттуда, где подальше от глаз он все же припрятал один опасный лист истинной «Черной Кожи» – гальдр стражей. Словно сердце земли, зараженное чумой, забилось в такт угасающему человеческому.

Исландия. Окрестности хутора Хадльгримсстадир. 17 декабря 1944 года

Ветер с Атлантики, неистовый и ревущий, нес ледяную игольчатую крупу, обжигающую глаза, режущую лицо до крови. Степан Нефедов стоял на обомшелом каменном выступе, и глядел вниз, в черную, как деготь, воду фьорда. Выпустил из пальцев окурок, вспыхнувший россыпью искр на ветру – миг, и унесло порывом ветра, словно и не было.

Вокруг стелилась бескрайняя долина, покрытая снежной коркой, похожей на саван с выступающими тут и там черными валунами и пятнами ржавого вулканического шлака. Пейзаж будто на другой планете: мертвый, под низким свинцовым небом, где клубились тучи, несущие новый заряд снега. Нынешняя зима раньше срока сковала остров, и без того скупой на тепло.

Мысли старшины были такими же – холодными и невеселыми. «Сорвали с одного задания, бросили на другое. Личный приказ наркома… А что в сухом остатке? А в остатке как всегда: сделай, Нефедов. Найди то, не знаю, что, останови тех, не знаю кого. И все – вчера». Он закурил новую папиросу, прикрывая, как мог, огонек от ветра.

– Товарищ старшина, – позади, как всегда негромко, но с отчетливой ледяной чистотой, прозвучал голос Казимира. Тхоржевский стоял чуть поодаль, и холод его совершенно не беспокоил. Воротник шинели со споротыми погонами был поднят, но снежная крупа не таяла на мертвенно-бледной, почти фарфоровой коже, лишь скапливалась в складках ткани. Лицо вампира было бесстрастной маской, глаза – глубокими колодцами тьмы, в которых не отражался свет. Не было пара от дыхания, зато, даже в такую стужу, от фигуры в шинели отдавало мертвенным холодом, заставлявшим инстинктивно отшатываться любого смертного. Но старшина Нефедов стоял рядом, невозмутимо и без страха.

– Говори.

– Радист подтвердил. Координаты верные. Заброшенный хутор Хадльгримсстадир. В шести километрах к северо-востоку. И данные верны: спецгруппа «Аненербе» под кодовым названием «Мидас» работает здесь с конца августа. Ищут артефакт..., – Казимир помолчал, – связанный со Стурлусоном. Предположительно, книгу, хотя что тут предполагать, и так ясно. Кодовое имя операции – «Мидгардсорм», «Змей Мидгарда». Подлодка-ретранслятор U-745 «Зееадлер» ждет сигнала в заливе Брейдафьорд.

Нефедов хмыкнул, щуря слезящиеся от ветра глаза, вытирая их грубым рукавом куртки:

– Названия тут, конечно, хрен выговоришь… Змей Мидгарда, значит. Йормунганд? Тот, что опоясал мир? За любую дрянь фрицы нынче хватаются. Четыре месяца, говоришь, копались в том самом Рейкьяхольте? – Он кивнул куда-то в направлении усадьбы Снорри. – Чудеса, будто им кто-то глаза отводил. По кирпичику должны были разобрать раз на десять, а только сейчас додумались, что книга сюда припрятана. Тот еще лис был Снорри Стурлусон. Хитрый….

– По разведданным и косвенным источникам, – Казимир поморщился, будто почувствовал дурной запах сквозь ледяной ветер, – артефакт Стурлусона именуется «Черная Кожа». Книга, но на деле – концентратор гальдра невероятной силы. В ведомстве Зиверса верят, что с ее помощью смогут вызвать бури, дестабилизировать линию фронта издалека. Направить силы стихий против наших войск под Курском. Или что-то похуже, вроде массового безумия. Но... – вампир помедлил, его ноздри дрогнули еще раз, хищно, едва заметно, – есть странность. Несмотря на долгие поиски, информация сверхъестественно точная. Как будто кто-то ведет всех сюда, прямо к эпицентру. К самой сути. Чувствуется... направляющая сила.

Казимир молча указал длинным, бледным, точно выточенным из слоновой кости пальцем на следы колес – точно, от тяжелого грузовика – и уходившую вдаль колею, накатанную так, что даже метель не смогла совсем уничтожить следы. Что-то разгружали, ездили туда-обратно, как у себя дома. Снег здесь был изрыт, утоптан в грязную корку, пахло пролитой соляркой. И.… несло из глубины долины еле ощутимым, приторно-сладким запахом горелого мяса. Запахом беды.

Ласс, который неподвижным каменным идолом замер у темного скалистого выступа, вдруг повернул голову. Его снежно-белые волосы развевались по ветру – даже в такую погоду никакая шапка альву была не нужна. Черные, без зрачков глаза, оставались непроницаемо-спокойны. Альв заговорил короткими фразами, почти не размыкая тонкие губы, тщательно подбирая слова чужого для него языка.

– Под холмом лихо. Будили плохо, неправильно. Земля не просто стонет... она кричит от боли и осквернения.

– Кто? – быстро спросил старшина, прикусывая мундштук папиросы.

– Драугры. Почти пробудились. Голодны. Но это не все... – Альв сделал паузу, его невыразительный голос стал тише, жестче, как скрежет льда. – Там... что-то еще. Мортрунакат… темница, – поправился он, вновь перейдя на русский. – И то, что внутри... ненавидит свои цепи, для него это пытка. Даже закованное, оно ищет крови. Черные люди в форме с рунами ... их тут было много. Но сейчас тихо. Слишком тихо.

– Понятно, – лицо Нефедова было неподвижно, будто тоже замерзло в камень здесь, где не было ни капли тепла. – Ласс – вперед, тихо, на мягких лапах, гляди во все глаза, иди в тени. Не верю я, что все они тут накрылись, дураков сюда не послали бы. А если накрылись, то все одно, не расслабляемся. Казимир – со мной. Они разбудили гадину – значит, укорот за нами, как обычно. И да, когда драугры повалят – а они повалят, к бабке не ходи! – твоя проблема, лады? Я буду рядом, моя задача понятна. И чтоб без шума, тише мыши. Тут и так нашумели до нас, похлеще чем в паровозном депо. А камни здесь чужие, шума не любят.