Полгода в красной России. Репортаж американской журналистки из страны большевиков - Луиза Брайант

Снова и снова, как шум прибоя, раздавался клич всей голодающей России: «Мира, земли и хлеба!»

Было бы несправедливо винить вождей за все их шаги: по моим наблюдениям, их действия были продиктованы подавляющей волей большинства. Конечно, глупо также было бы думать, что крестьяне были отрезаны от Смольного. Одним из самых впечатляющих событий, произошедших в Петрограде после революции, был растянувшийся на пару миль марш крестьян от дома номер 6 на набережной Фонтанки, где заседал Всероссийский крестьянский съезд, до Смольного: так они решили продемонстрировать свою поддержку этого учреждения[23].

Этот пропуск мне выписали по указанию Троцкого вскоре после того, как он стал народным комиссаром иностранных дел

В Смольном располагались самые разные организации. В 17-й комнате, на самом верхнем этаже, работал ныне знаменитый Военно-революционный комитет. Этот комитет, совершивший необычайные подвиги в первые дни большевистского восстания, возглавлял восемнадцатилетний юноша Лазимир[24]. В этой комнате чувствовалось биение жизни; курьеры приходили и уходили, иностранцы стояли в очереди за пропусками на выезд из страны, сюда привозили подозреваемых.

В Смольном располагался военный министр Антонов[25], а также Крыленко[26] и Дыбенко[27]: это был не только нервный центр армии и флота, но и политический центр.

В коридорах лежали груды литературы, которую народ жадно поглощал. Брошюры, книги и официальные газеты большевистской партии, такие как Rabotchi Poot[28] и Isvestia[29], тысячами расходились каждый день.

Смертельно усталые солдаты спали в коридорах, на стульях и скамейках в пустующих комнатах. Другие стояли на боевом посту перед помещениями всевозможных комитетов: если у вас не было пропуска, подобного воспроизведенному в этой книге, вы не могли попасть внутрь. Пропуска часто меняли, чтобы не допускать шпионов.

Из многих окон в холодный зимний воздух слепо высовывались пулеметы. Винтовки лежали вдоль стен, а на каменных ступенях перед главным входом были установлены несколько пушек. Во дворе стояли готовые к бою бронеавтомобили. Смольный всегда хорошо охранялся добровольцами.

Трамвайщики ждали, как бы долго ни длились заседания – а они обычно заканчивались около четырех часов утра. Когда сильнейшие снежные бури блокировали движение, солдаты, матросы и работницы выходили на улицы и расчищали пути к Смольному. Часто это был единственный действующий трамвайный маршрут в городе.

Мне говорили, что Смольный был куплен немецкими империалистами. Я попыталась дать истинную картину того, что там происходило. В этом месте любой империалист не чувствовал бы себя спокойно. Мне никогда не приходилось слышать, чтобы кто-то из вождей или тысяч приходивших туда солдат, рабочих или крестьян выражал хоть малейшую симпатию к германскому правительству. Однако они разделяли с президентом Вильсоном[30] желание напрямую говорить с народами Австрии и Германии, минуя их самодержавных военных правителей. И рано или поздно всему сомневающемуся миру станет ясно, насколько они в этом преуспели.

Глава 5

Объяснение политических партий

Любое изменение или развитие политической ситуации в России будет казаться неясным, если не понимать основных положений программ различных политических партий и не иметь хотя бы общего представления о том, как устроено советское правительство. Для этого вовсе не обязательно вдаваться в тонкости социализма, на что у среднего читателя, вероятно, нет ни времени, ни желания. Я это пишу не как социалистка, а как простой наблюдатель, обращаясь к простым читателям. Я не ставлю своей задачей чему-либо научить специалистов по политической экономии: они и так знают все это и даже больше.

В первую очередь надо запомнить, что все значимые политические партии в России – социалистические, за исключением кадетов.

Партия кадетов – партия имущих классов; у нее нет ни силы оружия, ни массовой народной поддержки. Одно время она была единственной официально признанной легальной партией, которая выступала за справедливость и реформы, но по мере развития революции потеряла влияние и быстро приобрела дурную славу.

Российские политические партии

Мария Спиридонова так сказала о кадетах: «Сейчас невозможно быть реакционнее кадетов. Причина проста. Никто не смеет открыто выступать за монархию или говорить о своей враждебности социализму, поэтому, естественно, все эти люди прячутся за кадетскую партию, выдают себя за кадетов, хотя на самом деле в нее не входят и делают все возможное для ее разрушения. Вот почему когда-то честная либеральная партия превратилась в ненавидимую и презираемую организацию черносотенцев».

Екатерина Брешковская[31] в одной из своих речей высказала примерно такое же мнение. «Что касается наших капиталистов, больших и малых, то я должна вам сказать, что на них лежит большой кровавый грех. Я беспристрастна. Вы знаете, из какого класса я происхожу. Я повторяю, что наш внутренний враг – именно этот класс торговцев и капиталистов»[32].

Пытаясь измерить масштабы глубокой пропасти, которая отделяет народные массы в России от нашего собственного народа, где границы едва различимы, мы должны помнить, что более 80 процентов российского населения составляют пролетарии или полупролетарии. То есть у них либо совсем нет собственности, либо ее настолько мало, что за ее счет невозможно существовать. С другой стороны, после революции имущие классы отказались каким-либо образом сотрудничать с демократическими организациями. Они приложили все усилия, чтобы сломать эти учреждения.

Часто наша пресса говорит о социалистах-революционерах или о Menshiviki («меньшевиках»), как будто это «разумные» и консервативные партии, в противоположность радикальным большевикам. Большевиков обычно описывают как анархистов и максималистов. Все это далеко от истины. Меньшевики и большевики – ответвления одной и той же партии, и до 1903 года они работали вместе[33]. У них и сейчас совершенно одна и та же программа: различия касаются только тактики. И те и другие – социал-демократы и марксисты. Свои названия они получили из-за раскола: большинство пошло с большевиками, а меньшинство – с меньшевиками. Вот что означают их названия. И те и другие выступают за социализацию промышленности и земли.

В октябре 1917 года большевики приняли земельную программу социалистов-революционеров, которая предусматривала временный раздел земли, но в то же время отмену всякой частной собственности на землю[34].

Социалисты-революционеры – крестьянская партия – безусловно, крупнейшая партия в России. В 1917 году она также раскололась. Сейчас она разделена на две группы – социалисты-революционеры и левые социалисты-революционеры, представляющие собой консервативное и радикальное крылья соответственно[35].

Правые социалисты-революционеры и меньшевики, как и кадеты, сейчас не имеют ни сторонников, ни силы оружия. Активные массы перешли к левым социалистам-революционерам, которые сотрудничают с большевиками и поддерживают советскую власть.

Этот отход масс от умеренных групп был во многом обусловлен политикой состоявшего из социалистов и буржуазии правительства. Оно не признавало основных требований народа, который хотел мира, земли