Полгода в красной России. Репортаж американской журналистки из страны большевиков - Луиза Брайант

Единственное, в чем съезд достиг согласия и что поручил Предпарламенту, который должен был его сменить, – решение обратиться к народам мира, подтверждая весеннюю советскую формулу о мире «без аннексий и контрибуций» на основе самоопределения народов.

Особенно заметным болезненным вопросом во всех речах была тема смертной казни в армии; она всегда вызывала неприятное брожение. Собрание было решительно настроено против восстановления смертной казни, но вопрос никогда не ставился на голосование.

Разногласия из-за коалиции разрушили собрание и едва не погубили Россию.

Резолюция Троцкого: «Мы за коалицию всех демократических элементов – за исключением кадетов»[69], была принята подавляющим большинством голосов и показала истинное настроение страны. Как теперь известно, величайшей трагедией стало то, это решение так и не было реализовано.

К сожалению, сразу после принятия резолюции стало известно, что Керенский собирается объявить о создании нового кабинета с участием представителей партии кадетов и нескольких московских предпринимателей, известных своей чрезвычайной враждебностью к целям социалистов. Церетели поспешил в Зимний дворец и предупредил Керенского, что игнорировать волю собрания нельзя и без санкции Демократического совещания формирование такого кабинета прямо приведет к гражданской войне.

Следующим утром Керенский выступил перед президиумом и, угрожая уйти в отставку, нарисовал столь трагическую картину положения страны, что президиум вернулся на съезд с резолюцией немедленно создать Предпарламент, уполномоченный санкционировать создание коалиционного правительства, если это будет необходимо, и включить в него представителей буржуазии пропорционально их доле в кабинете.

Церетели, Дан[70], Либер[71], Гоц[72] и другие политики, поддерживающие Временное правительство, снова и снова настаивали на принятии этой меры. Луначарский и Каменев возразили, утверждая, что Церетели зачитывал не то же самое предложение, которое было согласовано на заседании президиума. После этого обычное самообладание Церетели изменило ему, и он воскликнул: «С этих пор, говоря с большевиками, я буду брать нотариуса и двух писцов!» Большевик Ногин[73] крикнул в ответ, что у Церетели есть пять минут на то, чтобы взять свои слова обратно, но тот упорно молчал, и для большевиков это стало поводом покинуть собрание. Они вышли из зала среди сильнейшего шума. Мужчины выбежали в коридор, крича, умоляя, рыдая.

Этот раскол по вопросу о коалиции стал началом и концом многих процессов, нанеся серьезный удар по демократическим силам, которые объединились для самозащиты во время выступления Корнилова. Когда эта мера была наконец принята, делегатам не разрешили проголосовать тайно, и те, кто отдал голоса за коалицию, пожертвовали своей политической карьерой. Буквально за одну ночь некогда мирное собрание преобразилось. Когда Спиридонова встала и сказала своим крестьянам, что эта мера обманом лишает их земли, последовал угрюмый зловещий рев. Наблюдая за происходящим, я поняла, что на самом деле означало принятие этой меры. Это означало гражданскую войну. Это означало масштабный переход масс под знамена большевиков. Это означало, что появятся новые вожди, выполняющие волю народа, а старые будут забыты. Это означало начало классовой борьбы и конец политической революции.

На следующий вечер решение о коалиции было принято с небольшим перевесом голосов, и после объявления результатов выборов в Предпарламент делегаты с песнями вышли под дождь.

Глава 7

Предпарламент и Совет Российской республики

Первое заседание Предпарламента состоялось 23 сентября в обшарпанном старом зале Петроградской городской думы. Избрание Чхеидзе председателем показало, что политическая машина умеренных социалистов все еще контролирует положение. Другим признаком сдвига вправо стало решение обсудить вопрос о составе правительства на закрытом заседании вопреки совместному протесту большевиков, меньшевиков-интернационалистов и левого крыла социалистов-революционеров.

Во время тайного заседания Церетели прибыл из Зимнего дворца с докладом о поспешно заключенном союзе между умеренными социалистами и буржуазией, заявив, что буржуазия войдет в Предпарламент в пропорции 100 членов на каждых сто двадцать представителей демократии, что будет образовано коалиционное правительство и что оно не будет ответственным перед Предпарламентом. Затем, раз коалиция уже состоялась, все вступили в бурные дебаты по этому поводу. Их прервала Бабушка – Екатерина Брешко-Брешковская, которая в два часа ночи дрожащим голосом заявила, что коалиция оправданна, ведь сама человеческая жизнь основана на принципе коалиции.

На следующий день разгорелись жаркие дебаты по вопросу о смертной казни в армии. Затем все скопом начали яростно спорить по поводу коалиции, роспуска Думы, мира, грозящей железнодорожной забастовки и земельного вопроса. Завершились эти споры выдвижением резолюции эсеров, настаивавших, что первой задачей нового правительства должна быть немедленная передача земли в ведение общекрестьянских земельных комитетов.

В какой-то момент царила такая неразбериха, что бурная перепалка между Троцким и Чхеидзе закончилась только потому, что они перестали друг друга слышать. В наступившем затишье Бабушка упрекнула делегатов, заявив, что они собрались, дабы спасти Россию, но ничего для этого не сделали.

Авксентьев[74], в то время председатель крестьянских советов, ныне полностью отстраненный от власти, заявил, что если поправка о земле хоть в чем-то угрожает коалиции, то социалисты-революционеры ее отзовут. В конце концов все дело уладил сам представитель Земельного комитета, который встал и с горечью заметил, что все это дело – полная чушь, к которой Крестьянский земельный комитет не желает иметь никакого отношения, после чего резолюцию отклонили. В шесть часов утра делегаты устало разошлись по домам…

На следующее утро Церетели объявил, что Предпарламент будет официально называться Советом Российской республики[75] и что он соберется в Мариинском дворце несколько дней спустя.

Так закончилась первая попытка установления абсолютно демократической власти в России.

После раскола демократических сил из-за вопроса о коалиции с буржуазией, впервые явно проявившегося на Демократическом совещании, над Россией, словно грозовая туча, нависала новая революция – более глубокая и во всех отношениях более значительная, чем первая.

Совет Российской Республики проводил недели в бесплодных заседаниях. В первый же вечер большевики через своего представителя Троцкого швырнули в собрание бомбу, от которой оно так и не оправилось. Они обвинили sens элемент[76] – имущие классы – в том, что они представлены непропорционально их численности, как показали прошедшие по всей стране выборы[77], и в сознательном намерении погубить Революцию. Призвав солдат, рабочих и крестьян всей России быть начеку, большевики покинули Совет и больше не вернулись.

После этого Совет, разделившись, день за днем заседал в обстановке вражды, неспособный принять ни одного решения. Меньшевики, меньшевики-интернационалисты, правые и левые социалисты-революционеры сидели по одну сторону, кадеты – по другую, и голоса по каждому важному вопросу разделялись поровну. Ораторы справа вставали и осыпали обвинениями левых; ораторы слева выкрикивали проклятия правым. А между тем массы народа покидали свои старые партии и вступали в ряды большевиков. Все громче звучал лозунг «Вся власть Советам!»

Раз в несколько дней Керенский появлялся и произносил страстные