Дневник 1917–1924. Книга 1. 1917–1921 - Михаил Алексеевич Кузмин

* «Вечеринка (буквально: вечерний чай) с танцами» и «ужин с танцами» (фр.).

21 (пятница)

Ясно и ветрено. Очень весело. Надавали мне сахару, который мы потом продали Бурцеву. Болят целый день зубы. Видел Жака. Вечером ходил к Блохам, они всё хлопочут о своих. Юр. хотел идти в café поэтов, но оно закрыто27. Ахматова давала сегодня вечер28. Всё представляется зимнее утро, еще до зари, теплая комната, печка, лампадка, самовар и потом розовая, туманная от мороза заря. Русский снег и русская улица. Юр. купил хорошего Судейкина.

100.000 <р.>

22 (суббота)

Весь день болят зубы. Вот сегодня подобие циклона и пушки. У нас выбило стекло. Холодно, как на улице. Заткнул бумагою. Целый день сидел дома и ждал. Юр. ходил туда и сюда. Делать я ничего не делал, и это главным образом меня удручает. Света не тушат, слава Богу.

23 (воскресенье)

Опять не выходил целый день. Не знал, как пойду к Харлампьевне, но она и отгласила нас через Капитана. Он и О. H. пили чай у нас. Т. к. О. H. оделась в новое платье и расположилась на публику, то отправились они к поэтам29. Зубы болели. Юр. все ораторствовал. Гости скучали. Сегодня все какое-то беспокойство: то у нас искали курицу, якобы унесенную, то вселяли жидовок, то приходил таинственный Антось. После ухода зубы утихли, но есть было почти что нечего. Лег спать. Поздно пришел Юр.

100.000 <р.>

24 (понедельник)

Не знаю, что делать с зубами. Конечно, вырвать. Но мало денег. А так мучаюсь ужасно и флюс не делается. Снег и ужасная слякоть. Рано выходили в «Петрополь», и я смотрел там Юона30. Вдруг приехал с того света Коля Кирьянов, 5 лет был у немцев в плену. Юр. очень рад, кажется. Друзья в обратном порядке являются: Моня, Коля… Еле добрались до Папаригопуло, там Ан<на> Дм<итриевна> и Капитан. Юр. читал отличные куски из новой книги. Но зубы все болят, иногда ужасно. Конечно, нужно пойти к доктору – вот и всё.

25 (вторник)

Всё зубы. Ясно по-зимнему. Мамаша привела стекольщика, побежал за деньгами. Нигде нет. Вышел Юр. Все-таки какой-то призрак жизни. Потом еще я выходил за деньгами. К чаю никого не пришло, только Капитан. У О<льги> Аф<анасьевны> были гости – Валерская, Заяц, Ахматова и пьянистка. Играл я «Лесок». Разбирали новейших французов.

50.000 <р.>

26 (среда)

Топили печку. А потом что? Был у нас Кирьянов, преинтересно рассказывал о плене и нравах их лагеря. Вечером был у Блохов, а Юр. писал дома.

27 (четверг)

Что же было? Вышел на Николаевскую, получил деньги, купил булку с запахом одеколона и хлеба. Но только что от Кирьянова пришел Юр. и О.H., как потухло у нас в квартире электр<ичество>, на булку и деньги Юр. не обратил внимания, и я ужасно обиделся. Они все-таки в расстройстве ушли, а я отправился к Блохам и толковал с ним о театральном журнале31. Достал огарок.

185.000 <р.>

28 (пятница)

Ходил на Мильонную. Скользко, надавали мне много. Еле дотащил. Дома чего-то спорил. Пошел к доктору, Юр. за монтером. Но счастье в нас самих. Ни выдернутые зубы, ни возобновленное электричество не вернули мне энергии и спокойствия. Положим, зубы у меня продолжают болеть, не знаю отчего. После чая пошли все-таки к Жоржикам32. Затея О. Н. не удалась. Диевский не пришел, и сидел какой-то матрос Зигурд и молчал. Сплетничали. Кукольное хозяйство, игра во взрослых, но мило, и Одоевцева ничего. У меня всё кашель и зубы, а дела прибавляется.

29 (суббота)

А зубы всё болят, а сам я ничего не делаю, а денег нет. Выходил за папиросами. Хотел послать Юр. продать книги и купить хлеба. Сам лег, и, конечно, заболели скулы. Пришел милый Сашенька, пил чай. Меня ломало и Юр. тоже, но О. Н. уговорила идти к Харлампьевне. Идти тепло и весело. Там был Капитан и Ник<олай> Радлов. Сначала было весело и мило, но потом напились, погас свет, и началось бесчинство какое-то. Очень наелся и далеко было идти33.

30 (воскресенье)

Все сижу, то дремлю, то читаю, ничего не делаю. Заходил Кирьянов. Лег я, потом пошел к Михальцевым. Юр. пришел поздно. Там все по-прежнему. Канкарович, Леониды, Людочки, угощенье, голубой цвет «diaphane»* и т. д. Жар у меня. Юр. читал пьесу, я «Лески». Знобит и корежит.

* «Полупрозрачный» (фр.).

50.000 <р.>

31 (понедельник)

Целый день болит голова и лихорадит. Лежал. Солнце и прелестная погода. Юр. тоже не выходил. Пришла О. H. Пошли они на Нельдихена34. Хотя я и выспался, но, поевши, рано лег спать. М<ожет> б<ыть>, высплю свою болезнь и лень, но не дела. Таракан за меня не пишет. Утешаемся потихоньку изредка кроликом.

Ноябрь 1921

1 (вторник)

Тает. Ходил в «Литературу». Торопят, а денег нет. В «Петрушке» не дождался, но и вечером Як<oв> H<оевич> был кисел и сказал, что не раньше дней трех. Промоч<ил> ноги или зазяб, но весь вечер бегал с зубами; ни есть, ни пить, ни курить – какая тут работа. Юр. взял у О. H. и сбегал. Потом они пререкались. Бедный Юр.; я – все болею, она – дурочка, и женское, слишком женское выражается в пустейшем честолюбии и гумилевском гутировании* поэзии. Потом он побежал к Русинову (тоже балда), а я лег. Отлежался и смог проглотить винегрет. Боже мой, Боже мой!

* Смаковании (от фр. goûter – наслаждаться, находить вкус).

2 (среда)

Всё зубы. Заходил в редакцию. Тепло там и любезны. Вечером Юр. пошел к О. Н., а я к Блохам. После почитали.

3 (четверг)

Прелестный день. Ходил я в редакцию. Заходил к Большакову, чудные у него иконы, родился сын, просит быть крестным. Заходил еще в «Петрополь». Бегали покупать разных разностей. Сидели одни дома.

310.000 <р.>

4 (пятница)

Чудесная, ясная погода. Ходили на Мильонную. Надавали нам галетов, магги1 и т. п. К нам приходил Сашенька. Вообще масса была народу. Саня, Радлова, Милашевс<кий>, Папаригопуло, О. H., Фролов. Последний связался спорить с Юр. о свободной воле и пленил его этим. О. H. и Милашевский отправились к Грановской. Был я еще у доктора. Положил он лекарства, помогло покуда чудесно. Но делать, делать надо поторапливаться. Сегодня Казанская. Завтра Дмитриевская суббота2.

5 (суббота)

Все утро редактировал. Юр. нездоров, не выходил. Я покупал хлеба и папирос. О.H. пила чай с нами. Погода мягкая