В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

– Конечно, вы можете мне доверять, милорд. Я сделаю все, чтобы помочь вам и моей маленькой леди.

– Благодарю вас, – кивает он. – Знайте, что мой брат считает, будто я замыслил тайно жениться на леди Елизавете, чтобы получить власть над его величеством и отделаться от Совета. Все это ложь. Ни один человек, даже самый пропащий, не был более предан своему государю. Я не желал навредить ему; я хотел облегчить его жизнь.

Адмирал встает, передает мне Мэри и начинает расхаживать по комнате.

– Мне отказали в судебном разбирательстве. Я сказал, что не буду опровергать никакие выдвинутые против меня обвинения, пока не получу возможность делать это в открытом суде и высказать свои жалобы всему миру. Но меня не услышали. – Сильно взволнованный, он ударяет кулаком в ладонь. – Против меня выдвинули тридцать три обвинения в измене! Мне приписывают умысел узурпировать трон по примеру Ричарда Третьего, когда мне такое и в голову не приходило. Я хотел жениться на леди Елизавете, но не ради бесчестных целей. Они говорят, я настроил свой ум против лорд-протектора, но это его жена питает ко мне ненависть. Меня обвинили даже в убийстве королевы, которая была мне очень дорога. Все это злые козни моего брата и его жены.

Он снова грузно опускается в кресло.

– После издания акта мне дали слово. Я отрицал, что имел намерение захватить место брата и похитить короля. Признал, что разыскивал прецеденты, когда власть честно разделяли между регентами, пока король не войдет в возраст, но мне стало стыдно заниматься этим, и я оставил свои изыскания. У меня есть кое-какие братские чувства, в отличие от некоторых.

Что я могу ему ответить? Мне не хватает знаний, чтобы судить о таких вещах, и я не хочу слишком сильно углубляться в них, пусть лучше у меня останется возможность рассказывать Мэри о ее отце хорошее, когда она подрастет и будет способна понять.

– Мне жаль, что с вами так несправедливо обошлись, милорд. Можете не сомневаться, я передам моей маленькой леди ваши слова и буду растить ее так, чтобы она думала о вас хорошо и чтила вашу память.

– Благодарю вас от всего сердца, мистрис Аглионби. Мне утешительно знать, что в этом несчастном мире есть еще добрые люди. – Лицо адмирала мрачнеет. – Не хочу, чтобы мою дочь растили брат и его жена. Я просил, чтобы ее отдали на попечение леди Саффолк, она была одной из ближайших подруг королевы.

Я киваю. С герцогиней Саффолк я знакома – это пылкая женщина, ревностная сторонница Евангелия, никогда не испугается высказать свое мнение.

– Достойный выбор, милорд.

– А вы позаботитесь о том, чтобы с ней обращались как с дочерью королевы, каковой она и является.

– Я это сделаю, обещаю.

– Не заберут же они вещи из детской вместе с другим моим имуществом, – бормочет он. – Проследите, чтобы они остались у нее, я очень вас прошу.

– Они ждут нас в Сионе, милорд. Не думаю, что теперь их у нее отберут.

– Хорошо, хорошо, – рассеянно произносит адмирал, снова берет дочку, целует ее очень нежно и благословляет.

– Теперь идите, – велит он мне. – Идите, пока я не утратил мужество.

Я удаляюсь со слезами на глазах, а когда подношу руку к двери постучать, чтобы мне открыли, Мэри останавливает взгляд на отце и очень четко произносит:

– Па!

Март 1549 года

Это должно случиться утром. Над Сионом зависло осязаемое напряжение и ощущение страха. Я помолилась, провожая душу милорда на небеса, и теперь сижу в детской. Мэри спокойно играет на полу, не зная, что вот-вот осиротеет.

Герцогиня уехала в Сомерсет-хаус к протектору. Могу себе представить, как он сейчас нуждается в моральной поддержке – любой, какую только может получить, совесть у него, должно быть, очень неспокойна. По поводу будущего Мэри он пока так ничего и не сказал, а спрашивать мне не хочется, однако жить в неведении, что с нами будет, как в чистилище между раем и адом, ужасно.

Я то и дело поглядываю на часы – есть уже девять или нет. Но вот стрелка добралась до этой отметки. Час адмирала настал. Я едва дышу.

Сижу, не могу пошевелиться. Время тянется бесконечно.

Проходит полчаса. Должно быть, все уже кончено. Беспокойная душа отошла с миром.

– О моя дорогая! – Я сгребаю Мэри в охапку и качаю ее на руках. – О моя милая, мне так жаль, так жаль. Я позабочусь о тебе, клянусь. У тебя никогда не будет недостатка в любви.

Март 1549 года

Миледи герцогиня возвращается. Она в траурной одежде, что кажется мне немного лицемерным, хотя, может быть, ей хочется, чтобы люди думали, будто они с супругом никогда не желали покончить с адмиралом.

В детскую она явилась посмотреть на Мэри.

– Бедняжка, – говорит герцогиня, ероша золотистые кудряшки. – Бедная малышка.

– Адмирал принял смерть храбро, ваша милость? – осмеливаюсь спросить я.

– Его смерть была мучительной и ужасной, – загадочно отвечает она, и мне представляется самое худшее. – Господь, очевидно, покинул его. Был он храбрым или нет, решать Ему, но это был человек опасный, и хорошо, что королевство теперь от него избавлено.

Кому верить? Я хотела считать правдой слова своего покойного господина; он выглядел таким измученным несправедливостью по отношению к себе. Разумеется, это чушь, что он замышлял убить королеву, а значит, и остальное может быть выдумкой.

– Некоторые легко отделались, – замечает герцогиня, и я понимаю, что она имеет в виду миледи Елизавету.

Чем бы она ни согрешила, у нее были чувства к адмиралу, в этом я не сомневаюсь, так как видела их вместе; девушка наверняка опечалена его смертью. И ей всего пятнадцать, весьма впечатлительный возраст. За свою недолгую жизнь она уже пережила казни своей матери и мачехи, а две другие приемные матери умерли в родах. Я не удивлюсь, если эти события навсегда отвратят ее от брака.

– Мэри на какое-то время останется здесь, – сообщает нам герцогиня, – и мы с милордом хотим, чтобы вы все остались и заботились о ней; жалованье вам будут выплачивать. Оставшиеся в Садели слуги распущены, так что считайте, вам повезло.

– Мы очень благодарны вам, ваша милость, – быстро говорю я, недоумевая, что означает «какое-то время».

Март 1549 года

Миледи вновь приходит к нам. Она сажает Мэри к себе на колени, а ее дети собираются