В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

Ей не было и двух лет, более милого ребенка мир еще не видел. Мои руки, привыкшие ощущать тяжесть ее тела, болезненно ноют от пустоты. Она родилась под несчастливой звездой, и я правда думаю, что малютка Мэри была слишком хороша для этого мира.

Июнь 1550 года

Сегодня мою маленькую леди похоронили в церкви Эденхэма недалеко от Гримсторпа. Семья герцогини живет в поместье с незапамятных времен, а сама миледи – хозяйка Эденхэма. Она посчитала, что будет очень хорошо упокоить Мэри в тамошней церкви, маленького ангела среди резных и нарисованных ангелов, которые украшают кровлю. Как я пережила погребение, сама не знаю. Это был едва ли не самый горький опыт в моей жизни.

Доктор Паркхёрст здесь. Герцогиня обдумывает, какой поставить памятный камень, а он сочинил эпитафию. По-моему, она прекрасна, но, когда я ее читаю, к глазам подступают слезы. Теперь я знаю эти строки наизусть:

Я, та, кого ценою собственною жизни

Произвела на свет в родильных муках

Мать-королева, ныне сплю

Под этой мраморной плитой,

Путь не прошедшая странница.

Если бы смерть дала пожить мне дольше,

То добродетель, скромность, послушание

Моей прекрасной матери,

Ее невиданно бесстрашная натура

Вновь воплотились бы во мне.

Теперь, кто бы ты ни был,

Прощай и будь здоров,

Слов больше нет, а камень этот —

Мемориал моей короткой жизни.

Слишком короткой. Мэри действительно оказалась «не прошедшей путь странницей». И милое это дитя обладало всеми добродетелями своей матери. Она принесла так много радости тем, с чьей жизнью соприкоснулась. Моя, я точно знаю, без нее никогда уже не будет прежней.

Спи спокойно, малышка. Благослови тебя Господь.

От автора

Не сохранилось никаких документов о смерти Мэри Сеймур. Все косвенные свидетельства указывают на то, что она умерла в раннем детстве. Я нашла новые сведения, подтверждающие это и опровергающие предположение писательницы викторианских времен Агнес Стриклэнд, высказанное ею в книге «Жизнь королев Англии» (Agnes Strickland, The Lives of the Queens of England), будто Мэри выросла и вышла замуж. Обнаруженные мною факты будут опубликованы отдельно.

В этой новой гробнице

1549 год

Мэри Оделл смотрела на прекрасную новую алебастровую гробницу, едва веря, что там лежит ее родственница, энергичная и обаятельная королева Екатерина. Прошло восемь месяцев, и в продолжение нескольких последних недель Мэри иногда испытывала облегчение, думая, что ее добрую госпожу забрали из этого мира прежде, чем она успела увидеть, как повергли во прах ее супруга. Лорд-адмиралу не лежать здесь рядом с ней. Его тело, без головы, еще не остыло в позорной могиле в Лондонском Тауэре. Адмирала осудили за измену и казнили соответственно. Восьмимесячной малышке Мэри Сеймур не суждено узнать своих родителей. Трагедия за трагедией. Кто бы мог помыслить о таком год назад, когда королева и адмирал были на вершине власти и могущества, а будущее сулило им все на свете?

По крайней мере, лорд-адмирал успел воздвигнуть в память о своей супруге эту прекрасную гробницу.

Мэри отвела от нее взгляд, прошла мимо алтарной части церкви и села на скамью королевы напротив гробницы, откуда краем глаза был виден алтарь. Она позволила себе пролить несколько слезинок – Бог знает, за последние несколько месяцев она пролила их более чем достаточно – и склонила голову в молитве и раздумье.

Через некоторое время она встала и вернулась к памятнику, чтобы помолиться в последний раз и попрощаться. Замок Садели после казни адмирала забрала корона, всем служителям его двора приказали уехать. Мэри смотрела на латинскую эпитафию, вырезанную вокруг монумента. Ее сочинил домашний священник королевы, доктор Паркхёрст. Читать на латыни Мэри не умела, но автор перевел для нее слова, и она знала их наизусть: «В этой новой гробнице лежит царственная Екатерина…»

Со вздохом, почти ослепленная слезами, Мэри в последний раз склонилась перед местом упокоения королевы, потом повернулась и прошла через боковую часовню, мимо королевской скамьи в дверь, которая вела на крытую галерею, соединявшую церковь с замком; этим же путем Екатерина возвращалась в свои покои с богослужений.

На прощание Мэри окинула взглядом церковь: приземистая башня, высокие окна, ряд устремленных в небо сдвоенных пинаклей. Какое прекрасное место! И какое утешение думать, что королева будет покоиться здесь с миром вечно.

1642–1644 годы

На этот раз Богобоязненный Дженкинс ослушался приказа. Когда замок Садели пал перед осаждавшими его силами парламента, он в ликовании думал: «Еще одна твердыня повержена ради общего дела, еще один нечестивый аристократ уничтожен». Он стоял вместе с другими и молитвенно благодарил Всемогущего за дарованную им победу. Так была вознаграждена добродетель. А он вел благочестивую жизнь, в отличие от лорда Чандоса и ему подобных.

Однако, когда капитан приказал Богобоязненному и его товарищам по оружию разрушить церковь, тот заартачился. Пусть она украшена дьявольскими узорами, все равно это дом Божий; в его сердце сохранились остатки преданности англиканской религии, в которой его растили с детства, до того, как учитель-пуританин показал ему свет. Именно тогда Дженкинс отказался от данного ему при рождении имени Уильям и стал настоящим пилигримом.

Богобоязненный неохотно взял топор и пошел за своими товарищами, которые, раздухарившись, рвались крушить храм идолопоклонников, где папистские обряды загрязняли чистоту христианской веры. По пути они срубали подгнившие деревянные столбы крытого перехода из полуразрушенного замка в церковь, потом пинком распахнули дверь.

Внутри стоял запах сырой каменной кладки и тления. Стекла в окнах были перебиты, пол засыпан листьями и сучьями. Церковь выглядела заброшенной, нелюбимой. За исключением прохудившейся от старости алтарной пелены да нескольких помятых предметов церковной утвари, тут не было вообще ничего, представлявшего хоть какую-то ценность. Внимание привлекла прекрасная гробница в северной части алтаря.

– Начнем с нее! – призвал энсин Оутс.

Богобоязненный собрался было протестовать, потому что гробница была красивая и ее разрушение казалось ему святотатством. Но одного взгляда на пылкие лица товарищей-солдат хватило, чтобы он закрыл рот и внутренне скривился, когда топоры обрушились на гробницу.

Он не мог просто стоять и думать о своем, нужно было продемонстрировать верность делу. Войны не выигрывают малодушные. Богобоязненный замахал орудием вместе с остальными. Вскоре, когда пыль осела, разорение церкви завершилось. Могилы были вскрыты и осквернены, а кости их обитателей свалены в кучу снаружи.