В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

– Садитесь, – велит она, и те слушаются ее, как овечки; герцогиня обращается ко мне: – Парламент издал акт, которым лишил наследства это бедное дитя. У нее ничего нет, кроме того, что милостиво даем ей мы с милордом. Ее отец просил, чтобы девочку воспитывала герцогиня Саффолк, которая ради покойной королевы согласилась принять малышку и желает, чтобы вы приехали вместе с ней.

В тоне герцогини слышится облегчение, и я понимаю, что она будет рада распрощаться с моей маленькой леди, живым напоминанием о том, как жестоко и несправедливо обошлись с ее отцом. Я, со своей стороны, тоже буду рада убраться из этого дома, где никогда не чувствовала себя желанной гостьей. Может быть, мое отношение к герцогине Сомерсет окрашено неприязнью к ней покойной королевы, но всякому заметно, что она резкая и заносчивая особа, и мне прекрасно известно, сколько зла принесла ее зависть моей дорогой госпоже.

Герцогиню Саффолк тоже не назовешь мягкосердечной, но ее резкость другого сорта. Она обладает чувством юмора и душевной теплотой. Я думаю, мы с ней поладим.

– Милорд протектор будет выделять герцогине средства на содержание Мэри за счет конфискованной у адмирала собственности, – говорит ее милость. – Беспокоиться о деньгах не стоит.

Апрель 1549 года

Мне передали инструкции. Мы должны отправиться в сельское имение герцогини Саффолк, замок Гримсторп в Линкольншире. Она пришлет носилки за мной и Мэри, а также повозку для вещей. И тут кроется для меня первая проблема.

Милорд хотел, чтобы Мэри обслуживали и размещали, как подобает дочери королевы. У нее много разных детских вещей, значительную часть которых пришлось сложить в бывших монастырских кладовых Сиона. Там есть кровати, шторы и бог знает что еще, а у нас только одна повозка, чтобы доставить все это в Гримсторп. К тому же в одних носилках не уместимся я, Мэри, кормилица, две горничные, две камеристки, прачка, двое грумов и три конюших, хотя последние поедут верхом.

Набравшись храбрости, я нахожу леди Сомерсет и объясняю ей, в чем состоит затруднение.

– Сколько повозок и носилок вам нужно? – спрашивает она довольно сердито.

– По крайней мере три повозки и двое носилок, если будет угодно вашей милости.

– Мне не угодно, но вы получите то, о чем просите. Я не допущу, чтобы о нас с милордом говорили, будто мы плохо обращаемся с племянницей.

Я многословно благодарю ее, нахожу грума и спешу в подвал, чтобы организовать сбор вещей моей маленькой леди. Надеюсь, дом в Гримсторпе достаточно большой и миледи Саффолк понимает, сколько всего мы привезем с собой. Она как будто настроена на щедрость. Прислала деньга на постой и еду в дороге. Кажется, у нас впереди долгий путь.

Апрель 1549 года

Поездка оказалась очень продолжительной, особенно с маленьким ребенком, который не желал сидеть укупоренным в тесных носилках милю за милей. Мэри вела себя беспокойно и капризничала всю дорогу до Гримсторпа, постоянно отказывалась брать грудь, даже когда кричала от голода. Что за непослушная маленькая мадам!

Но теперь мы на месте, хвала Господу! Наша скромная кавалькада уже подъезжает к замку, впереди я вижу великолепное здание. Вокруг нас на много акров раскинулся обширный парк. Какое прекрасное место! Думаю, жить здесь будет очень приятно.

Когда мы спустились на землю перед величественным входом, грумы провели нас в главный холл. Там гостей ждала герцогиня, сидя у камина в кресле с высокой спинкой. На ней подбитая мехом черная накидка и французский капор, у ног – любимая собака Гардинер. Она шаловливо кличет своего пса фамилией епископа Винчестера, которого терпеть не может.

– Бедная маленькая мистрис Мэри, – говорит герцогиня, беря у меня девочку и целуя ее. – Какая она большая и как похожа на мать. Надеюсь, с вами все в порядке, мистрис Аглионби?

– Все хорошо, спасибо, ваша милость. Я очень благодарна, что вы принимаете у себя мою маленькую леди.

Герцогиня окидывает взглядом персонал детской, стоящий у меня за спиной.

– Я не думала, что вас будет так много, – замечает она.

– Ваша милость, милорд адмирал хотел, чтобы Мэри обслуживали, как дочь королевы.

– Она, может, и дочь королевы, но теперь нищенка, которая должна жить чужой милостью. Но я принимаю ее от чистого сердца, так как королева была моей подругой.

Я озадачена.

– Миледи Сомерсет сказала, что лорд протектор будет выплачивать содержание.

– Мне тоже так сказали, – с натянутой улыбкой отвечает герцогиня. – Тайный совет выделил пятьсот фунтов на содержание Мэри в течение следующих восемнадцати месяцев, их должен выплатить суд по делам опеки. Эти средства покроют питание и жалованье слуг, но я денег еще не получила, так что, пока этого не произойдет, ребенок будет жить за мой счет.

– Понимаю, – говорю я, ясно сознавая всю сомнительность ситуации; я тоже буду жить чьей-то милостью.

– Мадам, там, снаружи, три повозки с вещами, – говорит один из грумов.

– Три повозки? – Улыбка сходит с уст герцогини. – Мистрис Аглионби, как такое возможно?

– Это вещи из детской в Садели, ваша милость.

Герцогиня раздражена.

– У меня здесь на попечении еще двенадцать сирот. Я не предполагала, что должна буду содержать Мэри с королевскими почестями. Но, мистрис Аглионби, ради покойной королевы вы можете занять три комнаты. Уоткинс, прошу вас, проследите, чтобы вещи отнесли в башню Короля Иоанна. В покои на втором этаже.

– Благодарю вас, ваша милость.

Слегка приуныв, я беру Мэри из рук ее новой опекунши и следом за Уоткинсом иду, вероятно, в самую старую часть замка. Тут нет парадной лестницы, только винтовая, которая поднимается в отведенные нам комнаты. Они просторны и выбелены, на полу – тростниковая подстилка. Тут есть большой покой, где разместится дневная детская; опочивальня для нас с Мэри и еще одна комната побольше, которую мы используем в качестве спальни для всех остальных.

В спальне Мэри места хватает только для колыбели и золоченой кровати под балдахином, которой девочка будет пользоваться, когда подрастет. А пока в ней роскошно посплю я, ведь она снабжена расшитыми алыми занавесками и покрывалом в тон. Слугам придется обойтись двумя большими кроватями с пуховыми перинами, которые мы привезли; у кормилицы есть топчан и еще одно вышитое покрывало, а мужчины будут спать на конюшне.

Уоткинс приводит нескольких мужчин, чтобы повесить шторы с изображением месяцев года, а остальные тем временем расставляют резные табуреты, кладут подушки на обтянутое парчой кресло и убирают в деревянный буфет, который согласилась дать нам ее милость, серебряные миски, кубки, солонку, ложки и горшок для каши. Сверху мы ставим два оловянных молочника для сцеженного