В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр

на свет малышки Мэри, поднимали тосты за ее здоровье и благополучие королевы. Роды у ее милости прошли без осложнений, только после них началась родильная горячка. Как она металась в бреду, бедняжка. Миледи Тируитт сказала, что королева говорила милорду такие вещи, в которые невозможно поверить. Я попыталась выспросить подробности, но она отказалась их раскрыть, и меня обидел отказ поделиться со мной, ведь я служила ее милости пять лет и была так же близка с ней, как и все остальные.

Этот дом с самого начала был полон тайн. Когда ее милость вскоре после того, как покойный король Генрих оставил ее вдовой, вышла замуж за лорд-адмирала, они некоторое время держали свой брак в секрете. Король умер в январе прошлого года, и предполагалось, что они поженятся в мае, но, по слухам, свадьба состоялась намного раньше – неприлично быстро, как говорили некоторые. Но я сама видела, как тяжело дались моей госпоже те годы, когда она была королевой, и знаю, как она хотела ребенка. Но вот он, ребенок, а ее милости нет. Простите меня, я снова плачу.

– Бесс, – сказала мне королева, – я хочу, чтобы вы стали главной воспитательницей моего ребенка. Я не могу назвать никого другого, кому доверила бы мою малышку.

Я так тоскую по ней. Она была сильной, решительной дамой, хорошо образованной и глубоко преданной протестантской вере. Я прослежу, чтобы мистрис Мэри была воспитана в уважении к Евангелию и учению, как желала бы ее мать.

Милорд хотел бы того же. Он время от времени заглядывает в детскую, а однажды вышел посмотреть на дочь, когда мы с ней гуляли в саду, но он занят своими делами, и неудивительно. Хорошим мужем он не был, и тут кроется еще один секрет. Мы все вздохнули с облегчением, когда в июне дочь покойного короля, леди Елизавета, покинула дом. Сперва мы думали, что она поедет с нами в замок Садели, но в последний момент планы переменились. По-моему, ситуация дошла до критической точки.

Эти утренние шалости – весь дом судачил о них. А королева, благослови ее Бог, жила в блаженном неведении. Эта девушка не принесла в дом счастья. Миссис Эшли, ее воспитательница, говорила, что адмирал сватался к ней, прежде чем женился на королеве, но Совет отказал ему. Елизавета, я в этом не сомневаюсь, ответила бы согласием, она хотела его, это все видели. О, все это представлялось веселой шуткой и делалось совершенно открыто, не таясь, так что королева, бедная обманутая душа, заметила. Я уверена, что-то случилось, раз она переменила решение, потому миледи Елизавета и уехала, а милорд после этого все время вился вокруг своей доброй супруги, не зная, чем еще ее ублажить. Теперь ему придется жить с этим камнем на совести.

Не уверена, женится ли он на леди Елизавете. Когда пройдет положенный срок, само собой. Но все мы знаем, что он не любит соблюдать положенные сроки.

Сентябрь 1548 года

Я села за стол, чтобы написать своему брату Хью в Камберленд, но не могла сосредоточиться. Лучше бы он был здесь. Когда мы жили при дворе и он служил секретарем Совета королевы, я всегда могла обратиться к нему за помощью. Знаю, он сильно опечалится, получив известие о кончине нашей госпожи.

На прошедшей неделе мне иногда хотелось вернуться в Ньюбиггин-холл, или Иерусалим, как мы, Аглионби, издавна называли это место. Такое имя было дано одной из башен дома Крекенторпами, владевшими Ньюбиггином до нас. Как хорошо было бы оказаться дома, жить тихо и спокойно, иметь единственным развлечением поездки в Пенрит, но я не могу покинуть мою маленькую леди, когда она так во мне нуждается.

Завтра ее милость похоронят в замковой церкви. Она все еще лежит в гробу в своих личных покоях. Погода стоит теплая, поэтому ее сразу набальзамировали и обрядили. Милорд проводил у тела много времени, и бедная юная леди Джейн Грей, которая так любила королеву, без конца льет слезы. Она под опекой адмирала и, вероятно, скоро поедет домой, потому что здесь не осталось дамы высокого ранга, которая могла бы о ней заботиться.

Сентябрь 1548 года

Сегодня утром королеву похоронили с большой пышностью. Церковь завесили черными полотнищами, даже алтарную преграду; гроб с процессией принесли к алтарю – перед ним шествовали джентльмены, рыцари, служители двора с должностными белыми жезлами и герольд Сомерсета в плаще. Шестеро джентльменов в черных накидках с капюшонами несли тело, по бокам от них шли факельщики. Следом за ними – леди Джейн Грей, она выглядела совсем маленькой и невзрачной в своем черном платье со шлейфом, который несла молоденькая девушка. За ней шагали леди, джентльмены и народ попроще. Адмирал, естественно, не присутствовал. Он уединился в замке, тяжело переживая утрату.

По желанию моей покойной госпожи службу проводили на английском, по протестантскому обряду. Когда гроб опускали в крипту под плитами пола перед алтарем, хор, весь в белом, пропел «Te Deum». Я не могла сдержать слез, и мне пришлось поглубже надвинуть на лицо траурный капор; другие дамы, как я заметила, делали то же. После отпевания я не присоединилась к гостям на похоронном пиру, потому что мне надо было возвращаться к своей воспитаннице. Я недостаточно хорошо знаю нянек и качальщиц, чтобы оставлять малютку в их руках слишком надолго, хотя уверена, что они достаточно опытны и благонадежны.

Интересно, горюет ли леди Елизавета по своей приемной матери или понимает теперь, что путь к исполнению желаний ее сердца расчищен? Это мы увидим. Вот леди Мария, старшая дочь покойного короля, будет скорбеть о королеве, как и его величество. Королева для всех них была любящей мачехой и старалась держать их близко к себе, чтобы они были семьей, – это немалый подвиг, если учесть, что все они были рождены матерями, которые смертельно враждовали одна с другой. Молюсь о том, чтобы возникшая между ними близость сохранилась.

Давно уже тянется жестокое соперничество между адмиралом и его братом, лорд-протектором; во многом вина за это лежит на жене последнего, герцогине Сомерсет. Она ненавидела королеву, завидовала ей и не делала из этого тайны. Теперь, когда смерть унесла ее милость, мы, вероятно, увидим, как этот разлад утихнет, но я могу поспорить, что милорд не перестанет завидовать протектору. Еще одна хранимая этим домом тайна, которую я знаю со слов королевы: адмирал ничем другим не занимался, как только строил козни против своего брата. Он хочет прибрать к рукам юного короля