Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

***

Офра в тот вечер звучала иначе. Не привычным шумом улиц, не звонкими голосами рынков.

Камень трещал. Где-то вдалеке рушилась башня - глухой удар прокатился по переулкам, будто сама земля устало выдохнула.

Над кварталами висели тяжелые облака пепла и магической пыли. После освобождения Лэйфтана королевство окутал страх.

Особняк семьи Корт замер в глухой тишине. Высокие окна были наглухо закрыты защитными печатями, тонкие линии заклинаний едва заметно мерцали на каменных стенах. Старый дом держался - так же стойко, как держался и его хозяин.

Кабинет главы семейства освещала лишь одинокая лампа на массивном столе, заваленном документами. Тяжелые тома кодексов лежали аккуратными стопками: «Свод магических преступлений Офры», «Практика суда по делам о запрещенных артефактах», «Прецеденты использования поглощающей магии». Рядом покоились чистые листы с ровными пометками.

Судья Корт не выносил беспорядка.

Он сидел прямо, почти неподвижно, перелистывая страницы. Его пальцы двигались спокойно, будто за окном не рушились здания и не гасли старые законы магии. Септимус Корт умел оставаться хладнокровным там, где другие навсегда теряли равновесие.

В коридоре тихо скрипнула дверь.

Судья Корт поднял глаза.

На пороге стоял паладин. Его белый плащ был покрыт дорожной пылью, а серебряный знак ордена потемнел от холода. Мужчина держался прямо, но в его позе угадывалось предельное напряжение.

- Господин судья, - он коротко поклонился.

- Говорите.

Паладин на секунду задержал дыхание, собираясь с духом.

- Пришло донесение из северного сектора.

Тишина в комнате стала еще плотнее.

- Отряд, направленный для подавления магической аномалии... – он сделал короткую паузу, - ...потерял одного всадника.

Судья Корт даже не шелохнулся.

- Имя.

- Арчибальт Корт.

Где-то далеко за стенами особняка снова рухнуло здание. Тяжелый звук прокатился по улицам, напоминая глухой раскат грома.

Паладин продолжил чуть тише:

- Во время операции произошел разлом. Магический шторм. Отряд был вынужден отступить, - он опустил взгляд. - Тело не найдено.

Слова повисли в воздухе.

- Его дракон... - добавил паладин, - ...жив.

Судья Корт медленно закрыл книгу. Его пальцы на долю секунды сильнее обычного прижались к кожаному переплету, но лицо осталось непроницаемым, словно высеченным из камня.

- Микихиса?

- Да.

- Где он сейчас?

- Возвращается в Академию Вальдракс.

Наступила тяжелая, мертвая тишина.

И вдруг в глубине коридора раздался едва различимый шорох. Паладин резко обернулся, мгновенно положив руку на эфес.

В дверном проеме стояла девушка, которая держалась за косяк, будто это был единственный предмет в мире, который не качался.

Винифред.

Она не должна была это слышать. Она просто проходила мимо, но слова уже были сказаны.

Арчибальт Корт... Ее старший брат погиб. Тело не найдено. Дракон жив.

Лицо Винифред стало мертвенно-бледным. Она сделала один короткий шаг назад и медленно осела на пол, будто ноги враз перестали ей подчиняться.

Паладин растерянно замер, не зная, как себя вести.

Судья Корт поднялся из-за стола.

На мгновение, всего на одну неуловимую секунду, его маска безупречного спокойствия дрогнула. Однако, когда он подошел к дверям, голос его вновь звучал ровно и твердо:

- Винифред.

Девушка смотрела в пустоту перед собой. Ее глаза были широко раскрыты, но слез не было. Разум отчаянно отказывался принимать страшную правду.

- Это ошибка... - едва слышно прошептала она.

Ей никто не ответил.

А где-то далеко, за пределами их защищенного особняка, продолжал рушиться обреченный город.

***

Прошло несколько дней.

В королевстве больше не считали время по колоколам. Теперь его мерили только по крикам.

Сначала уходили поодиночке: сумка через плечо, испуганные дети за руку. Маги уверяли друг друга, что это ненадолго. Что они просто переждут бурю. Что обязательно вернутся.

А потом улицы опустели окончательно.

Дома стояли с распахнутыми дверями, будто хозяева вышли на минуту и забыли вернуться. В очагах остывал пепел. Игрушки валялись в грязи, перемолотые сапогами бегущих.

Магия больше не защищала.

Там, где прежде сияли охранные руны, теперь чернели глубокие ожоги. Фонари гасли один за другим, словно кто-то невидимый медленно тушил сам город.

Вслед за этим началась агония.

Крики раздавались по ночам - и не сразу было понятно, откуда они доносятся. Иногда - совсем близко. Иногда - прямо за стенами, которые еще вчера казались неприступной крепостью.

Кровь проливалась не на полях сражений, а на домашних порогах. На парадных лестницах. В глухих переулках, где никто не успевал прийти на помощь.

По выжившим кварталам ползли разные слухи:

- Он идет с запада...

- Нет, с севера...

- Он... везде.

Имя старались не произносить. Потому что каждый раз, когда кто-то говорил его вслух, казалось, воздух откликается.

Королевский дворец стал последним убежищем.

Сюда стекались абсолютно все: перепуганные горожане, вчерашняя знать, уцелевшие студенты Академии, старики и дети. Раненые. Сломленные. Те, кто еще вчера считал себя хозяевами этого мира.

Залы, созданные для балов, превратились в ночлежки. Мраморные полы укрывали плащами. Колонны - обнимали, как деревья во время бури.

Молитвы больше не были стройными. Они звучали вперемешку - шепотом, плачем, истерическим смехом. Одни молились Всевышнему, другие - просто тишине.

Уэна сидела у стены.

Ее нога болела постоянно, тупо, тяжело.

Каждый шаг напоминал: она больше не паладин.

Не маг.

Просто... стриаф.

К ней подошла Гвендолин.

В руках она держала глиняную кружку, от которой поднимался пар - тонкий, едва заметный аромат травяного чая. Она опустилась рядом, пытаясь заглянуть Уэне в глаза, и протянула теплое питье.

Гвендолин очень хотела помочь, найти хоть какие-то слова, чтобы подбодрить подругу, но натолкнулась на глухую стену.

Уэна была опустошена. Полностью.

Все это время внутри нее горела одна и та же страшная, удушающая мысль. Она ошиблась. Каждое слово, каждое решение, каждый шаг назад - все было чудовищной ошибкой. Она добровольно впустила тьму в этот мир. Она называла врага своего мира своим другом. И эта истина жгла ее изнутри сильнее любой физической боли.

Гвендолин мягко подтолкнула кружку ближе к ее ладоням.

- Выпей, - тихо попросила она. - Тебе нужно согреться, Уэна. Ты вся дрожишь.

Уэна даже не взглянула на чай.

- У нас был уговор, Гвен, - ее голос прозвучал сухо, почти безжизненно. - Обычный, честный договор. Он помогает мне, я помогаю ему вернуть свободу. Взаимная выгода. Ничего лишнего.

- Ты пошла на риск, в Офре каждый выживает как может, - Гвендолин нахмурилась, пытаясь перехватить ее взгляд.

- Я пошла на это ради своего поселения, -