Что такое Чили - Анастасия О. Полосина

На вопрос, нравится ли мне жить в Чили, всегда отвечаю одно и то же, что в целом – да, нравится. Минус на минус дает плюс. Баланс положительный, а это главное. А любой недостаток я уже научилась превращать в достоинство. Да и недостатки эти пустяковые, кроме расстояния между Чили и Россией. А размеры рынка, развлечения, культура…Что ж, в мире нет идеальных стран. И если кто-то считает иначе, то он еще пребывает на стадии иллюзий, первичной фазе эмиграции. Или перепутал ее с туризмом и стоит на пороге новых открытий.

Признаюсь: о многом я не рассказала на страницах этой книги, хотя старалась. Для этой цели понадобится многотомник или ежедневная газета, роль которой пытается выполнить мой блог. Каждый день происходят интересные встречи и новые открытия, взгляд на страну и происходящее в ней меняется. Меняюсь и я сама. Чили стала для меня мощным подводным течением, оно делает свою работу по лепке новой меня тихо, но уверенно.

В процессе работы над книгой я постоянно ловила себя на мысли, что упускаю очередное меткое наблюдение или аспект местной жизни. Но мыслимо ли переложить на страницы целую страну, разложить по полочкам из букв ее суть? Даже один отдельно взятый опыт проживания невозможно детально выразить, как оказалось. Слова – это лишь часть опыта, и не всегда ключевая.

Недавно на одном праздновании дня рождения я разговорилась с чилийцем в растянутой майке и спортивных шортах. Разговорчивый и легкий в общении молодой человек невзначай упомянул, что живет в каньоне Кахон-дель-Майпо в маленьком городке, который основал его прапрадед. Переезжать он не планирует, потому что занимается скалолазанием, а в Кахоне рай для практики этого спорта круглый год. Плюс сказываются семейные традиции: в городке у всех родственников по дому. Факт был упомянут как бы невзначай, без цели произвести впечатление на собеседника.

Про такого представителя в социальной иерархии как кьюппи, в котором причудливо сочетаются черты куико и бунтарского духа хиппи, я тоже не упомянула в главе про представителей чилийского общества. Обо всем не рассказать.

У меня есть довольно редкая в Чили возможность контактировать с представителями разных социальных слоев общества. Чем больше на моем счету наблюдений и бесед, тем больше я укрепляюсь в идее, что все чилийцы такие разные и при этом абсолютно одинаковые в своем стремлении забаррикадироваться в привычном социальном круге.

Не будьте как они: вступайте в диалоги с местными и узнавайте, что они думают о своей Чили. От Альтиплано до Патагонии, от Кордильер до побережья, от аймара до голубоглазых потомков швейцарских эмигрантов. Берите крайности. Только сопоставив разные точки зрения и образы жизни, можно набросать образ страны и ее жителей.

Как ответственный по пиару страны в русскоязычном пространстве на добровольных началах я давно прожужжала уши всем друзьями: «Приезжай!» Завлекаю сказками на манер Шехерезады, рисую дивные картины нового мира, ссылаюсь на Дарвина. Рассказываю про вулканы, виноградники, ледники и пингвинов в пустыне. Вдохновляю на поездку в далекий южноамериканский край Анд, вина и загадочных моаи.

Единственный способ узнать страну ближе – проехать Чили с севера на юг, а потом с юга на север. От региона Арики и Паринакоты до Магальянес-и-ла-Антарктика-Чилена. Только так Чили раскроется во всей палитре контрастов. А они таковы, что любой чилиец впадет в состояние хронического удивления, если ему показать всю страну.

Только не ограничивайтесь транзитной программой пребывания в Сантьяго – в столице вы мало что узнаете про страну. Там вам покажут лишь фрагмент мозаики, пусть и концентрированный, но порядком обособленный от общего контекста.

Еще я много рассказала про юг и так мало про север за пределами окрестностей Сан-Педро.

А север удивляет – пейзажами, где каждый сантиметр земли признается в мощных тектонических процессах, проходивших миллионы лет назад: здесь обмелели океаны и реки, сходил лёд, трещали плиты и извергались вулканы. Они прошли, а их следы остались – по ним и ходим.

Красочный тому пример – парк Пан-де-Асукар: глубокие борозды, причудливые утесы, подточенные эрозией скалы, чьи песчинки хранят память о событиях, предшествующих появлению человека. Мелкими булавками по парку рассыпаны кактусы копао: с десяток сантиметров в высоту, с десяток шариков в шипах. Острые шарики-смешарики. Копао редко где встретишь даже в регионе Атакамы, особенно такой формы, как в парке.

В Пан-де-Асукар я встретила самый зрелищный золотой закат из всех возможных с вершины смотровой площадки у отвесного обрыва. А потом мы проезжали самую длинную полоску белоснежного дикого пляжа, который я когда-либо видела. На пляже гуляла лишь одинокая чайка. Кажется, это был понедельник.

На рассвете парк окутывает каманчака, густой и влажный туман. Слово пришло из языка аймара, да так и осталось в обиходе. Каманчака рассеивается лишь после восхода солнца, хотя до полудня ни один луч света не пробивается через свинцовые облака.

Постепенно серая пелена спадает, и на горизонте проступают очертания одноименного острова Пан-де-Асукар, где обитают крошечные пингвины Гумбольдта. Между берегом и конусообразным островом лежит крохотный пролив, всего полчаса на рыбацкой лодке по крутым волнам.

Океан – единственное яркое пятно на фоне местного монолита из горных склонов и камнепадов в сдержанной коричнево-серой гамме. Сильнейший визуальный эффект громче любых слов.

Обязательна остановка у самого живописного пляжа этой зоны – Баийя Инглеса. Место, где действительность (прохладная вода) вступает в неразрешимый конфликт с ассоциацией райского побережья, если не по содержанию, то хотя бы по виду. Карибский мираж с бархатным белым песком и водой лазурнобирюзовых тонов высоко ценится в стране, далёкой от карибских реалий. От Сантьяго райское видение отделяет 850 км наземного пути. О типичной чилийской природе заявляют грубые нагромождения скал посреди бархатного песка.

Порой Тихий обманчиво притворяется лазурным морем без привычных хлестких волн, лишь белая пена слизывает песчаные берега. В регионе Атакамы трассы проложены вдоль побережья, и океан верно сопровождает вдоль дороги. Океанская синева скрывается за одним поворотом и тут же появляется за другим.

Но есть исключения. Тоже контрастные. Шоссе номер пять, ведущее из Антофагасты, убегает от океана и петляет меж холмов цвета жженой сиены. Вдоль дороги выстроилась вереница примитивных алтарей погибшим, «анимитас». Через каждый километр встречаются эти самодельные домики с искусственными цветами и фотографиями – совершенно иная Чили. Картину дополняют ржавые остовы машин посреди песка, смятые до состояния консервной банки. Время пригвоздило их к бесплодной земле на веки вечные. Полный сюр. И изрядный «бррр».