Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

сватовство, заключаемое между малолетними через особого посредника (марджигали) и состоящее в передаче родителям невесты особого задатка, которым служат или кастет на пальце (веули), формой своей напоминающий кольцо, или пояс.

Свадьба следует на расстоянии десятка и более лет после сватовства. Хевсуры не имеют обыкновения вступать в браки в ранней молодости. Избегая чрезмерного размножения населения, для которого страна их не в состоянии доставить необходимого пропитания, они и по вступлении в супружество прибегают к искусственным приемам с целью воспрепятствовать беременности. Роды в ранней молодости считаются позором для женщины. Подробности свадебного ритуала, общие у хевсуров с тушинами, заслуживают быть отмеченными по связи их с культом домашнего очага и по той первенствующей роли, какую играет в них мать. В течение тех лет, которые проходят между сватовством и браком, родители жениха заботятся о поддержании добрых отношений с родителями невесты; средством для этого служат ежегодно возобновляемые подарки. В первые дни, следующие за Новом годом, родители жениха посылают в дом невесты «опреснок счастья» (бедисквера), получающий свое название от того, что по нему гадают о будущем счастье или несчастье молодых. Если заготовленный накануне Нового года опреснок поднялся в этот день – это означает, что семья молодых пойдет в гору, и наоборот.

Когда настанет время для празднования свадьбы, жених посылает двух не родственных ему лиц в дом невесты. Их сопровождают также некоторые из родственников жениха, которые берут с собой по меньшей мере три барана и три тунги водки или пива.

Если в селении невесты окажется покойник, отец жениха закалывает в его честь барана; сверх того, одного барана режут в капище того селения, из которого берется невеста. Такими действиями род жениха как бы вымаливает себе прощение у семейных и родовых патронов невесты за отнятие ее у ее рода. Остальные бараны режутся в доме невесты и идут на угощение собранных в нем гостей. Когда окончится пиршество, невесту снаряжают в путь. Во время следования к дому родителей жениха невесту охраняет приставленная к ней стража из среды ее родственников, известная под прозвищем «макары». На полпути невесту встречают посланные женихом родственники, которые угощают всю ее свиту принесенным с собой пивом. У порога дома жениха тушины обыкновенно кладут шашку, через которую невеста должна переступить. У тех же тушин невесту обводят вокруг очага, причем сопровождающий ее родственник жениха ударяет кинжалом по висящей над очагом цепи, точь-в-точь как это имело и доселе имеет место в среде осетин. Оба обряда не соблюдаются более на хевсурской свадьбе. Место их занимают следующие характерные действия, указывающие на выдающуюся роль, которую мать играет в устройстве семейного счастья своего сына. При приближении невесты отец жениха, как и сам жених, не только не спешат ей навстречу, но обязаны еще, подчиняясь требованию обычая, скрыться от глаз пришельцев, как бы заявляя тем, что они не принимали никакого участия в присвоении своему роду девушки-чужеродки; наоборот, мать жениха встречает невесту у самого порога, берет ее правую руку своей правой рукой и произносит при этом: «Да будет для нашего дома твой приход счастьем». Невеста стоит все это время с открытым лицом, держа голову наклоненной к земле. После обычного приветствия мать жениха сажает невесту на скамью рядом с собой, берет затем немного муки и посыпает ею голову невесты, говоря: «Расцветай и приноси плод; как на растении бывает много цветов, пусть столько же у тебя будет детей». Подражая отсутствующему у хевсуров при заключении брака христианскому священнику, мать поднимает глаза к небу, протягивает свои руки над головой невесты в знак благословения и произносит: «Господи, благослови жениха и невесту и не дай мне раскаиваться в том, что сын мой женился».

Хевсуры и пшавы одинаково требуют от суженых сохранения девственности до брака и возвращения родителям тех невест, которые оказались нецеломудренными.

В своих браках они строго придерживаются, как я имел уже случай заметить, начал экзагамии, причем родство по матери ставится на одну доску с родством по отцу и считается в тех же степенях препятствием к браку. Что брачные запреты не вызваны влиянием христианства, следует из того, что свойство не играет никакой роли при браке, так что два брата вправе жениться на двух родных сестрах. Терпимость не распространяется, однако, на браки со вдовами умерших братьев. Известный осетинскому и чеченскому праву левират противоречит обычаю хевсуров и тушин.

Приданого, кроме платья, невеста обыкновенно не приносит. В противность тому, что доселе имеет место в Грузии, муж не делает ей подарка в первое утро, следующее за браком. Утренний дар неизвестен тушинам и хевсурам, и подарок за первый звук голоса, как называют его грузины, то есть за первые произнесенные женой слова (хмисгасацеми), совершенно отсутствует в их быту.

В отличие от осетин и плоскостных грузин, хевсуры и тушины редко когда живут очень большими семьями: состав их двора обыкновенно не превышает четырех или пяти пар. К этим совместно живущим родственникам доселе применимо следующее положение законника Вахтанга, которое по собственному сознанию законодателя является не более, как записью веками установившегося обычая: «Пока братья не разделены, и печаль, и радость, и выгода, и невыгода, и потеря, и приобретение, и жалованное, и отнятое – все общее между ними»[341].

В силу признания этого начала общности семейного имущества глава семьи, отец, не может распоряжаться землями и движимостью иначе, как с общего согласия всех совершеннолетних мужчин своего двора. То «Beispruchsrecht», какое средневековое право Германии признавало за полноправными членами одного двора с продавцом, известно и современному обычаю хевсуров и тушин. Оно применяется не только к продажам, но и к залогу. Отчужденное или заложенное отцом имущество в том случае, если на совершение сделки не было испрошено согласия сыновей, должно быть возвращено обратно. Вообще отчуждение земли бывает редко, но еще реже случаи, в которых кто-либо решится совершить отчуждение висящей над очагом цепи. Хевсуры, в особенности же тушины, почитают ее не менее осетин и признают величайшим оскорблением для семьи похищение ее чужеродцем. Древнейшим порядком землевладения, одинаково в Хевсуретии и Тушетии, надо признать землевладение заимочное. В спорах из-за границ между селениями и частными лицами весьма часто делаются ссылки на то, что не только деды и прадеды, но и прадеды прадедов пользовались, как своей собственностью, землей, ныне состоящей в общинном владении[342]. Частная собственность, как показывает и самое название ее «ахо» (очистка земли, обращение под обработку), имела своим источником заимку. Родовая теория собственности едва ли где может найти лучшую иллюстрацию себе, как в Хевсуретии,