Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

Переходя к отдельным видам договоров, мы отметим прежде всего тот факт, что дарение – все равно, как при жизни, как и на случай смерти (завещание), – не считалось дозволенным для того, кто имел потомство. Причина такого запрета, очевидно, лежит в семейном характере собственности у горцев. Так как движимые вещи могли быть и в личном обладании, то неудивительно, если на них не распространялось только что упомянутое запрещение. Наделение капищ, или хати, рогами убитых туров и оленей, редко когда более ценными предметами, совершается и в наши дни беспрепятственно. В связи с семейным характером собственности и вытекающей отсюда невозможностью единоличного отчуждения ее стоит обычай не усыновлять никого, кроме родственников, и то лишь в случае неимения прямых наследников. К усыновляемому, по правилу, должна перейти собственность усыновителя, а это обстоятельство, очевидно, заставляет ближайших наследников не относиться безразлично к этому акту, как могущему повлечь за собой уменьшение их долей. В обществе, живущем, подобно хевсурскому или тушинскому, условиями натурального хозяйства, мена ничем существенно не отличается от купли.

Платеж совершается не редкими в стране денежными знаками, а всем тем, в чем продавец чувствует нужду, как то: коровами, волами, баранами, оружием, медными котлами и тому подобным.

При отчуждении земли соблюдалось право предпочтительной покупки в пользу родственников и соседей. Продавец предлагает отчуждаемый им участок сперва членам одного с ним рода, а затем членам одного с ним селения. При отказе с их стороны он волен был продать землю постороннему покупателю, раз отчужденный участок не мог уже вернуться снова в род продавца в силу так называемого родового выкупа. Retrait lignager[347] французских кутюмов неизвестно горцам Грузии, как неизвестно им и право соседского выкупа, или так называемое «Vicinenrecht».

Заем имущества принимает у хевсуров и тушин троякую форму: 1) даровой ссуды, зерном для посева, рабочим скотом и молочными продуктами, обыкновенно на определенный срок. При невозвращении ссуженного в условленное сторонами время взыскивается штраф в размере пятой части взятого в ссуду имущества. Наряду с безвозмездным займом, или что то же – ссудой, хевсурам и тушинам известен был также 2) заем возмездный, обыкновенно из 30 % в год. В их быту встречается также еще следующий вид долгового права: взамен процентов кредитор пользуется доходом от данного ему должником имущества, которое в то же время служит ему обеспечением в уплате долга, или залогом. Это тот самый «гирау», отвечающий понятию nantissement древнефранцузского права, о котором говорят древние законы Армении и Грузии. Дача на хранение отличается хевсурским обычаем от займа в том смысле, что не сообщает права на пользование вещью и возлагает обязанность вернуть самый предмет, а не его имущественный эквивалент. За ущерб, причиненный вещи, хозяина вознаграждало лицо, принявшее ее на хранение, – каждый раз по особой оценке. Невозвращение вещи горский обычай, следуя предписаниям грузинского законника, приравнивает к краже, почему и налагает на лицо, виновное в нем, то же наказание, что и на вора, присуждая его к возвращению duplum, то есть двойной ценности украденного. Хевсурам и тушинам одинаково известны наем личный и имущественный. Особенность личного найма у горцев состоит в том, что хозяин брал на себя не только обязательство кормить наймиста, но и одевать, и обувать его. Договоры с пастухами представляют некоторые особенности: получивший стадо овец или рогатого скота пастух присоединяет его к своему собственно му и вознаграждается за свой труд молочными продуктами, поступающими от коров и коз обоих стад; что же касается приплода, то он распределяется между пастухом и лицом, его нанявшим, по числу голов, каким владеет в отдельности каждый.

Наем имущественный принимает обыкновенно форму половничества. Получив годовой урожай, арендатор вычитает из него количество затраченного на посев зерна и дает собственнику половину остающегося. На практике это обыкновенно сводится к платежу в его пользу одной трети урожая. Под понятие товарищеского договора можно подвести, пожалуй, раздел добычи между охотниками. Шкура и голова достаются, по обычаю, лицу, убившему зверя, мясо же делится поровну между всеми участниками охоты. Того же правила придерживаются и при рыбной ловле. Так, при улове лососины голова достается тому, кто взял лосося, прочее же мясо его делится поровну. Тогда как в Грузии товарищество заключается и для совместной оранки, по причине обработки земли тяжелыми плугами со впряженными в них шестью, 10 парами быков, в Хевсуретии и Тушетии, в которых земля возделывается не плугом, а сохой с парной запряжкой, встречаются только случаи впряжения в общую соху по одному быку каждым из соединившихся двух возделывателей, при этом железные части плуга покупаются обоими товарищами совместно. К числу известных хевсурам и тушинам договоров надо отнести еще договор доверенности, заключаемый также путем рукобития. Доверитель не отвечает за действия доверенного, выходящие за пределы данного ему полномочия.

При заключении всех вышеизложенных договоров допускается возможность солидарной ответственности лиц, принявших на себя известное обязательство. Тот, кто первый уплатит по такому обязательству, приобретает право требовать с товарищей причитающейся с них доли.

Договоры обеспечиваются задатком, поручительством, залогом с правом пользования кредитора, но ипотека, не сопровождающаяся правом пользования, неизвестна.

Оригинальную черту представляет у хевсуров порядок обеспечения долга путем поручительства. От кредитора зависит возможность обязанности поручителя на любого из членов одного с должником рода. Это право стоит, очевидно, в связи с началом родовой солидарности и вытекающим отсюда взаимным поручительством родственников друг за друга. Но в этом одном следует видеть характерную особенность хевсурского «мзевальства». Она лежит в том, что лицо, уплатившее чужой долг, приобретает по отношению к должнику те же права, какими собственник украденного пользуется по отношению к вору. Я имею в виду право требовать с лица, заключившего долг, сумму, в два раза превышающую размер занятого. Если должник и на этот раз уклоняется от платежа, выбранный кредитором поручитель в свою очередь обращает требование на третье лицо, которое тем самым приобретает право получить с должника не двойную, а четверную сумму его долга. Худадов приводит для иллюстрации этого странного обычая следующий поразительный случай. «Один из богатых хевсур Эрцейской долины, Георгий Бисилаури, – говорит он, – рассказывал мне, что лет 12 тому назад два его двоюродных брата по дороге к святому купили у одного хевсура ягненка за один рубль 20 копеек; один из них заплатил причитавшиеся с него 60 копеек, но другой, не имея при себе денег, обещался отдать через год. Слова, однако, он не сдержал. Кредитор выбрал мзевали, тот – другого, другой – третьего и т. д.; через 12 лет 60 копеек первоначального долга превратились в 60 коров, то есть в