Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

Наследование семейного имущества может последовать в Хевсуретии и при жизни отца, который в этом случае присоединяет к своей доле еще столько имущества, сколько необходимо для покрытия издержек его погребения. Всего же чаще раздел следует после смерти отца, причем в полном соответствии с родовыми порядками и проводимым ими началом неотчуждаемости семейной собственности чужеродцам. Дочери и вообще родственники по женской линии ничего не получают. Это правило в последнее время обходится нередко путем усыновления зятя, который по смерти тестя, не оставившего сыновей, братьев и племянников, вступает в исключительное обладание в открывшемся наследстве. Вдова, остающаяся в доме покойного, получает полное содержание от его наследников. Той же, которая предпочтет вернуться к собственной родне или вступить в новый брак, делается выдел в том же размере, как и при разводе, то есть за каждый год, проведенный ею в супружестве, по одной корове, за исключением первого, большую часть которого она, по обычаю, проводит в собственной семье. К наследованию собственно призываются одни родственники-мужчины в следующем порядке: сперва сыновья, внуки и вообще нисходящие, затем братья, племянники и все вообще боковые родственники. Отец не наследует в имуществе отделенного при жизни сына. Когда налицо не окажется и отдаленнейших мужских родственников, что, разумеется, бывает весьма редко, выморочное имущество достается в общую собственность той деревни, того сопеля, членом которого был покойник. Между братьями наследство делится на равные доли, но старшему полагается известный добавочный платеж: лошадь или сабля. При смерти одного из сыновей его долю получают совместно с оставшимися в живых внуки наследодателя. Из чего следует, что право представительства по наследству допускается обычаями хевсуров. Незаконные дети не имеют доли в наследстве, а из всех видов фиктивного родства одно усыновление дает право на наследование.

Побратимство же или посестримство, заключаемое питьем из одной чаши с опущенными в нее стружками серебра, так же мало принимается в расчет, как и молочное родство. В случае малолетства забота о сохранении имущества вверяется брату матери, и эта подробность заслуживает быть отмеченной, как пережиток эпохи матриархата.

Уголовное право хевсуров и тушин доселе построено на началах кровного возмездия. Участие в нем принимают не только родственники по отцу, но и дяди убитого со стороны матери – новая черта, указывающая на некогда господствовавшие у них порядки матриархата. Дядя по матери даже играет первенствующую роль в кровомщении. На них падала обязанность раззорять дом ближайшего родственника убийцы, обыкновенно его брата. Никто после материнских дядей не высказывал своего согласия на примирение; их прощение покупалось не иначе, как уплатой им особого выкупа за кровь. По уверению известного хевсурского грамотея Бердия, дядям по матери производился в таком случае такой же платеж, как и всему роду убитого. Кровная месть у хевсуров прекращается не раньше, как по истечении года, следовавшего за убийством, и не иначе, как в том случае, если родственники согласятся простить убийцу и помириться со всем его родом. В полном соответствии с требованием грузинского закона убийца со всей его семьей обязан удалиться из своего местожительства и провести этот год в изгнании. Это обстоятельство не мешало родственникам убитого направлять кровомщение против рода убийцы до тех пор, пока этому роду не приходила мысль избавить себя от дальнейших репрессалий платежом известного выкупа, обыкновенно состоявшего из пятилетнего быка и двух медных котлов. Получение его не лишало родственников жертвы права дальнейшего преследования убийцы и его ближайших родных до двоюродных братьев включительно. Если не род, то семейная община по-прежнему оставались в ответе. По прошествии года убийца со своими братьями тайно пробирался к хати, или святилищу, мстящего рода, совершал там приношение вещами и съестными припасами и отдавал себя под покровительство родового патрона. Родных убитого оповещали о том, что хати принял убийцу и братьев его под свое покровительство. Род убитого тотчас же снаряжался как бы в поход: в панцирях, с оружием в руках, собирались родственники на сходку. «Кровь за кровь», – объявляли они посланному убийцей вестовщику, несколько минут продолжалось молчание, затем, снисходя к просьбе убийцы, они заявляли о своем согласии принять выкуп. Затем весь род направлялся в тот сопель, в котором имел свое местопребывание убийца. Разместившись на крыше одного из домов, они спрашивали членов враждебного им рода: «Даете ли удовлетворение или нет?». «Даем», – следовал ответ; после этого устраивался пир, издержки которого покрывали родственники убийцы. За пиром объявляли о размере выкупа. Самое взимание его доселе принимает в Хевсуретии форму регулируемого обычаем самоуправства. Двум самым отчаянным молодцам из рода убитого поручается «грабование», то есть захват имущества, принадлежащего ближайшим родственникам убийцы. Захваченная собственность не должна была превышать положенного обычаем выкупа, размер которого равнялся 416 баранам.

Только в одном случае примирение могло воспоследствовать и без платежа, именно в том, когда знахарь или знахарка, «кадаги», торжественно заявят, что тот или другой больной из рода убитого неизбежно умрет, если убийца не будет прощен. Послушные его голосу мстители призывали в этом случае убийцу и говорили ему: «Прощаем тебя, и да будет это известно и народу, и хати, не ворвемся к тебе в дом, не остановим тебя на дороге. Пусть дом твой и ложе твое принадлежат впредь тебе». Не безынтересную черту хевсурского адата составляет то обстоятельство, что во все время, пока не последует примирения, родственники убийцы обязаны были поминать душу покойного ежегодным закланием барана. Этот факт, в связи с приношением, совершаемым в честь родового патрона, раскрывает перед нами религиозный характер мести, характер обязательства, падающего на живущих родственников по отношению к усопшим, и от которого никто не может освободить, кроме самих усопших и их лучшего представителя – родового патрона.

Кровная месть и заменяющий ее выкуп обязательны во всех случаях убийств – все равно, – будут ли они умышленными, неосторожными или случайными, совершенными по наперед начерченному плану или в акте необходимой обороны. Самое большее, если с неосторожного убийцы довольствовались взысканием половины крови.

В отличие от осетин и сванетов, которые освобождают от платежа крови лиц, виновных в отце-, сыно– или братоубийстве, очевидно, на том основании, что самому себе род мстить не может, хевсуры облагают братоубийцу особым платежом в пользу детей убитого или, при его бездетности, в пользу брата оставленной убитым вдовы. Эта подробность в связи с тем фактом, что при убийстве жены мужем плата за кровь поступает к ее брату, а при его отсутствии –