«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

американскими дипломатическими кодами. Однако, по вполне понятным причинам, никаких других подробностей этой спецоперации в тексте «Мастера и Маргариты» не приводится. Михаил Афанасьевич, скорее всего, никаких подробностей и не знал, а если бы и знал, то всё равно не стал бы о них писать на страницах романа, так как предостерегающие слова всесильного человека из сюжета ненаписанной пьесы писатель хорошо запомнил.

В тексте романа через образ Иды Геркуловны Ворс Булгаков оставил только слабые намёки, что роль Елены Сергеевны в спецоперации как-то связана с золотом и драгоценностями. Видимо, на собрании тайного общества, куда пригласили и Бориса Штейгера, и Елену Булгакову, кто-то шепнул бывшему барону, что через Елену Сергеевну можно обзавестись и валютой, и золотом, и драгоценностями. Этой информации оказалось достаточно, чтобы американские дипломаты в будущем проявили интерес к жене известного советского драматурга, а Борис Штейгер, рассказавший об этом американцам, тем самым подписал себе смертный приговор. Поэтому в тексте «Великого канцлера» Маргарита впервые наблюдает, как на её глазах зарезали человека. То есть бал у Воланда – это зашифрованная в романе подготовка к спецоперации.

До декабря 1933 года дипломатических отношений между Россией и США не было, а значит, в Москве не было и американского посольства. В таких случаях резидентом разведки является корреспондент одной из газет, который в своей профессиональной деятельности может и ездить по стране, и встречаться с людьми. После установления дипломатических отношений резидента-журналиста обычно отзывают, и резидентура работает под крышей посольства. В этом плане интересен визит журналиста Лайонса, который перед возвращением в Америку решил встретиться с Михаилом Булгаковыми, чтобы получить права на «Турбиных». Произошло это через несколько дней после открытия в Москве американского посольства.

«3 января (1934 года. – А.Р.).

Вечером американский журналист Лайонс со своим астрономическим спутником – Жуховицким. Им очень хочется, чтобы М.А. порвал свои деловые отношения с издательством Фишера, которое действительно маринует пьесы М.А., и передал права на «Турбиных» Лайонсу. М.А. не любит таких разговоров, нервничал.

Жуховицкий за ужином:

– Не то вы делаете, Михаил Афанасьевич, не то! Вам бы надо с бригадой на какой-нибудь завод или на Беломорский канал. Взяли бы с собой таких молодцов, которые всё равно писать не могут, зато ваши чемоданы бы носили…

– Я не то что на Беломорский канал – в Малаховку не поеду, так я устал».

«8 января

Ужин у Лайонса – почти роскошный. Жена его говорит на ломаном русском языке. Музыкальна, играла на гитаре и пела, между прочим, песенки из «Турбиных» – по-английски.

Днём я обнаружила в архиве нашем, что договор на «Турбиных» с Фишером закончился, и М.А., при бешеном ликовании Жуховицкого, подписал соглашение на «Турбиных» с Лайонсом.

– Вот поедете за границу, – возбуждённо стал говорить Жуховицкий. – Только без Елены Сергеевны!..

– Вот крест, – тут Миша истово перекрестился, почему-то католическим крестом, – что без Елены Сергеевны не поеду! Даже если мне в руки паспорт вложат.

– Но почему?!

– Потому, что привык по заграницам с Еленой Сергеевной ездить. А кроме того, принципиально не хочу быть в положении человека, которому нужно оставлять заложников за себя.

– Вы не современный человек, Михаил Афанасьевич».

«15 января

Вечером М.А. дежурил на «Хозяйке гостиницы».

Потом у нас ужинали; Лайонс с женой и Жуховицкий. Этот пытался уговорить М.А. подписать договор на «Мольера», но М.А. отказался – есть с Фишером».

Странно, что американский журналист, долгое время проработавший в Москве, перед самым отъездом вдруг заинтересовался Михаилом Булгаковым, чья пьеса «Дни Турбиных» уже не один год с успехом шла на сцене МХАТа. Возможно, что американский посол, который вскоре понял, что без чёрного рынка обмена валюты ему не обойтись, напоследок попросил Лайонса собрать подробные сведения и о Елене Сергеевне, и о Михаиле Афанасьевиче, для чего к ним домой и пришёл отъезжающий на родину американский журналист. Визит был неожиданным, поэтому передать права на «Турбиных» Михаил Афанасьевич отказался, сославшись на то, что права переданы Фишеру.

Сразу после заключения брака с Михаилом Булгаковым Елена Сергеевна возложила на себя обязанности вести финансовые дела мужа. Поэтому очень странно, что она не помнила, что договор с Фишером, который, по её словам, «действительно маринует пьесы М.А.», закончился. Видимо, ей рекомендовали продолжить контакт с Лайонсом, поэтому 8 января она «обнаружила, …что договор на «Турбиных» с Фишером закончился», и это было поводом прийти к Лайонсу, чтобы подписать соглашение на «Турбиных». Однако подписывать аналогичное соглашение на пьесу «Мольер» Булгаков отказался, мотивируя это тем, что на эту пьесу есть договор с Фишером.

То есть замысел чекистов оправдался. Информация, которая была подброшена Борису Штейгеру, американцев заинтересовала, и началось медленное сближение Елены Сергеевны с сотрудниками американского посольства.

Маргарита требует только одну награду за то, что она согласилась быть королевой на балу у Воланда:

«Я хочу, чтобы мне сейчас же, сию секунду, вернули моего любовника, мастера».

Требование Маргариты, чтобы ей вернули Мастера, есть во всех редакциях романа, где описан бал у Сатаны. Это говорит о том, что Михаил Булгаков был включён в состав участников спецоперации по требованию Елены Сергеевны ещё тогда, когда она носила фамилию Шиловская. Глеб Бокий лишь утвердил этот выбор.

Согласно тексту романа, Михаил Афанасьевич не присутствовал на оккультном ритуале «убийства» предателя-барона, так как уже после бала извлечённый из клиники профессора Стравинского Мастер увидел Маргариту в компании Воланда. Позднее, будучи уже женой Булгакова, Елена Сергеевна рассказала мужу, чему была свидетельницей на том собрании тайного общества, где вместе с ней был и Борис Штейгер. Видимо, рассказала специально, чтобы у писателя не было сомнений, что целью операции Спецотдела является разоблачение Штейгера и тех, от кого он получает информацию, которая интересует иностранную разведку. А Михаил Булгаков, несмотря на предостережения Бокия никому не рассказывать, что ему станет известно о деятельности Спецотдела, счёл возможным не только литературно обработать рассказ жены и вставить его в текст «Великого канцлера», не подозревая, что её рассказ имеет отношение к предстоящей операции ОГПУ, но и зачитать его своим друзьям. В 1933 году у Булгакова и в мыслях не было, что роман о великом канцлере, то есть о всесильном человеке, который руководит тайным обществом, можно будет опубликовать. Вместо права на публикацию у писателя было право, не опасаясь обысков и арестов, писать на любые темы, но писать только для себя. Что, в общем-то, Булгаков и делал, нарушив этот запрет только один раз: в тот вечер, когда к нему в гости пришла Анна Ахматова.

Михаил Булгаков и Елена Сергеевна знали о существовании «Единого трудового братства», но текст «Мастера и Маргариты» свидетельствует, что Елена Сергеевна – а следовательно, и Михаил Булгаков – не разделяли убеждения тех, что входил в это тайное масонское общество. Обратимся к тексту романа:

«– А, милейший барон Майгель, – приветливо улыбаясь, обратился Воланд к гостю, у которого глаза