«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

Каждое поэтическое объединение – это, по сути, отдельная партия со своим лидером и со своим уставом, который обязывал всех членов объединения на поэтических диспутах оказывать поддержку только членам своей группы, а поэтов из других объединений либо ругать, либо игнорировать. И об этом есть свидетельство известного сценариста и друга Михаила Булгакова, Николая Эрдмана, который высоко ценил Маяковского, но… Впрочем, лучше ознакомьтесь с высказыванием Николая Робертовича о дисциплине внутри одной из поэтических групп.

«Судьба сложилась так, что первыми поэтами, которые приняли во мне участие, были имажинисты.

Как только я подписал декларацию, хвалить Маяковского мне уже по штату не полагалось. И тогда на диспутах между имажинистами и футуристами я, конечно, поддерживал своих, если не выступлениями, то аплодисментами».

Понятно, что подобный разброд среди творческой интеллигенции, которая повязана всякого рода декларациями и уставами, ничего, кроме досады, у руководителя страны вызвать не мог.

Арест Мандельштама в середине мая 1934 года был далеко не той новостью, которая волновала тогда советских писателей, поэтов и драматургов. Давайте по дневнику Елены Сергеевны посмотрим, что существенного в литературной жизни страны произошло сразу после того, как в середине мая 1934 года был арестован Осип Мандельштам.

«1 июня (1934 года – А.Р.).

В Москве волнения среди литераторов – идёт приём в новый Союз писателей. Многих не принимают. Например, Леониду Гроссману (автору работы о Сухово-Кобылине и «Записок Д'Аршиака») сначала отказали в приёме, а потом приняли его.

Забежал к нам взволнованный Тренёв и настойчиво советовал М.А. – «скорее» подать! 29 мая М.А. подал анкету».

Сталин решил покончить со всякими акмеистами, имажинистами, футуристами и прочими «истами», которые пишут и на своих собраниях (в ложах) обсуждают злые стихи про Советскую власть и про него. Чтобы прекратить разброд и шатания среди писателей, поэтов и драматургов, было принято решение объединить их всех в одну большую писательскую организацию – Союз писателей. То есть партия большевиков брала под строгий контроль весь литературный процесс в стране.

Звонок Сталина Пастернаку был связан не с делом Осипа Мандельштама, так как к тому времени оно уже получило окончательное решение, а с подготовкой к предстоящему писательскому съезду, который должен был пройти в Москве в конце августа – начале сентября 1934 года. Арест и ссылка Осипа Мандельштама были лишь поводом для звонка. Давайте по воспоминаниям Анны Ахматовой проанализируем тот телефонный разговор Бориса Пастернака с вождём.

Сталин спросил, почему Пастернак не хлопотал, на что Борис Леонидович ответил, что если бы он не хлопотал, то Сталин не узнал бы об этом деле. Далее Сталин спросил: «Почему вы не обратились ко мне или в писательские организации?» – «Писательские организации не занимаются этим с 1927 года». Борис Леонидович говорит о писательских организациях во множественном числе, то есть получается, как по поговорке: «У семи нянек дитя без глазу». Сталин задаёт следующие два вопроса: «Но ведь он ваш друг?» Не получив ответа, после короткой паузы Сталин спрашивает: «Но ведь он же мастер, мастер?» Исследователи творчества Мандельштама считают, что этим вопросом Сталин хотел получить подтверждение, что Осип Эмильевич талантливый поэт. А на самом деле Сталин спрашивает, где же то масонское братство, о котором все наслышаны, но которого, как оказалось, просто не существует. Ведь масоны из разных лож могут враждовать друг с другом, но в отношениях с внешним миром они должны друг другу помогать. Борис Пастернак не стал отвечать на этот вопрос, а отделался лишь словами: «Это не имеет значения…» – и этим утвердил Сталина в мысли, что необходимо срочно создавать единый писательский Союз, где не будет разделения на имажинистов и футуристов и где цели и задачи перед писателями и поэтами будет ставить партия большевиков. Поэтому вопрос, заданный Сталиным в телефонном разговоре Борису Пастернаку относительно Мандельштама: «Но ведь он же мастер, мастер?» – был далеко не случайным. Вопрос был с масонским подтекстом.

После создания Союза писателей яростные творческие споры между поэтами разных направлений потеряли не только остроту, но и смысл. Всё, что было в поэтических объединениях от масонства, – уставы, преданность своему руководителю, процедуры приёма – большинству поэтов и писателей больше не были нужны. Михаил Булгаков наблюдал, как ловко Сталин построил поэтов и писателей разных творческих взглядов в одну шеренгу и заставил их шагать в том направлении, которое он укажет.

Но был один Поэт, который отказался идти в ногу со всеми. В «Великом канцлере» ещё не было персонажа, который в разговоре с Иваном Бездомным назовёт себя Мастером. В «Великом канцлере» рядом с Маргаритой был не Мастер, а Поэт. Когда с масонским поветрием в поэтической среде было покончено и место мастера стало свободным, этот булгаковский Поэт, чтобы показать, что он остался верен прежней идее и сохранил свою творческую свободу, что он не желает идти по пути, указанному партией большевиков, в последующих редакциях романа сам назвал себя Мастером. Именно поэтому в шахматной партии между котом и Воландом белый офицер САМ накинул на себя белую мантию и занял место сбежавшего с шахматной доски короля. Однако самопровозглашённых масонов не бывает.

Ещё более простое доказательство, что булгаковский Мастер – никакой не масон, есть в тексте романа. Необходимо просто задуматься, где проходит заседание той ложи, мастером которой провозгласил себя булгаковский Мастер, и кто в этой ложе является Учеником, и тогда вопрос о принадлежности Михаила Булгакова к масонству отпадёт сам собой. Ведь заседания ложи проходят в палате психиатрической клиники, а единственным человеком, которого Мастер в конце романа называет своим Учеником, является такой же пациент этой клиники, как и сам Мастер. Это, на мой взгляд, доказывает, что Михаил Булгаков никаким масоном не был, просто обстоятельства сложились так, что он столкнулся с масонством в реальной жизни.

Глава 5.6

Где Мастер обретает покой?

В конце романа Азазелло отравленным вином умертвил и Мастера, и Маргариту, после чего их души, присоединившись к свите Воланда, улетели прочь из Москвы. Читатели и исследователи верят в смерть этих литературных персонажей. Если бы роман «Мастер и Маргарита» был мистический или фантастический, то, возможно, так бы и следовало трактовать один из последних эпизодов романа. Но Михаил Булгаков, работая над автобиографическим романом, умирать не собирался. В эпизоде с бегством Мастера и Маргариты в свите Воланда из Москвы Булгаков иносказательным языком описывает непростой период своей биографии, когда после отъезда американского посла из России Михаил Афанасьевич вынужден был смириться, что не получит всеобщего признания как драматург, так как теперь руководству ОГПУ необходимо, чтобы он ушёл в тень, и имя Булгакова не мелькало на страницах газет в связи с премьерами его новых пьес. Для драматурга Булгакова это решение руководителей