«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

1930 года, когда было написано письмо в Правительство СССР; второй раз часть романа сгорела, когда Михаил Афанасьевич узнал об аресте Николая Эрдмана и Владимира Масса; и в третий раз, когда, почувствовав страх, связанный с арестом Мандельштама, он вновь сжигал листы с уже исправленным текстом. Но когда это произошло – до ареста или после ареста Осипа Мандельштама, неизвестно. В поисках ответа мог бы помочь дневник Елены Сергеевны, но первая тетрадь дневников, в которой были записи о событиях тех дней, когда Булгаков начал чувствовать надвигающуюся угрозу, утеряна, и мы сейчас читаем только то, что жена писателя позднее сочла нужным перенести в окончательную редакцию своего дневника.

В ноябре 1933 года Мандельштам пишет стихотворение про «кремлёвского горца» и читает его наиболее близким друзьям и знакомым, среди которых Борис Пастернак. Булгаков внимательно отслеживал, что происходит вокруг Осипа Мандельштама, чтобы зашифровать эти события в своём романе, и даты, проставленные на тексте «Великого канцлера», свидетельствуют, что раз 1 февраля 1934 года Михаил Афанасьевич закончил написание главы «С примусом по Москве», то это значит, что в конце января писатель уже знал, что Мандельштам написал антисоветское стихотворение и что Пастернак об этом стихотворении всем рассказывает. Булгаков не входил в круг знакомых Пастернака, поэтому узнать о стихотворении он мог от приехавшей в январе 1934 года из Ленинграда Анны Ахматовой, которую Мандельштамы пригласили в свою новую квартиру. Осип Эмильевич гордился написанным им стихотворением, поэтому Анну Андреевну сразу по приезде должен был с ним ознакомить. Но в Москве у Ахматовой было много знакомых, в том числе и поэтов, с которыми она, конечно, тоже встречалась. Среди этих знакомых были те, кто хорошо знал Бориса Пастернака. От них она, видимо, и узнала, что Борис Леонидович всем теперь рассказывает о злом стихотворение про Сталина.

В прошлый свой приезд в Москву, побывав у Булгакова, Анна Андреевна и слова не могла вымолвить, когда прослушала главы романа, так как узнала себя в образе Беатриче Георгиевны Дант, а Осипа Мандельштама – в образе Коровьева – Фагота. Чтобы изменить мнение Булгакова о Мандельштаме, который в романе предстаёт распорядителем бала у Сатаны, поэтесса, видимо, посчитала необходимым поделиться с Михаилом Афанасьевичем информацией о стихотворении Осипа Мандельштама.

По свидетельству тех, кто хорошо знал, как работает писатель, Михаил Афанасьевич легко и быстро переносил на бумагу возникшие в голове сюжеты, поэтому уже 1 февраля 1934 года глава «С примусом по Москве» появилась в тексте «Великого канцлера».

18 февраля 1934 года Булгаковы переехали с Большой Пироговской в свою квартиру в Нащокинском переулке. Известно, что Анна Ахматова должна была прийти в гости к Михаилу Афанасьевичу и Елене Сергеевне, но этот запланированный визит не состоялся, так как Мандельштам попросил её к Булгаковым не ходить. Так как в феврале того же года Осип Эмильевич, выйдя с Анной Андреевной на улицу, рассказал ей о предостерегающем анонимном звонке и сказал, что к смерти готов, то Ахматова выполнила просьбу Мандельштама и уехала в Ленинград, так и не побывав в гостях у Булгаковых. Уже из Ленинграда она в первых числах марта телефонным звонком предупредила Михаила Афанасьевича, что Осип Мандельштам ожидает ареста. С этого момента в душе писателя начала нарастать тревога.

После длительных раздумий и бессонных ночей, о которых Булгаков позднее сообщал в письме Вересаеву, Михаил Афанасьевич принял решение подать заявление на получение заграничных паспортов для себя и для жены, обосновывая это тем, что нервы у него настолько расшатались, что ему необходимы отдых и лечение.

Однако Глеб Бокий соединил судьбы Михаила Булгакова и Елены Шиловской не для того, чтобы они по заграницам разъезжали. Писатель и его жена нужны начальнику Спецотдела здесь, в Москве, рядом с американскими дипломатами, так как из предварительных переговоров было ясно, что в Госдепартаменте США выдачу новых кредитов связывают с уплатой всех российских долгов. Но такие условия неприемлемы для Советского правительства. Для успешного ведения переговоров необходимо завладеть дипломатическими шифрами, чтобы заранее знать, где и в чём американцы готовы уступить.

Для человека, которого Спецотдел планировал задействовать в секретной операции, решение уехать за границу является достаточно странным. Но странность этого решения объясняется тем, что Михаил Афанасьевич не имел никакого представления о той роли, которая в предстоящей секретной операции ОГПУ отведена его жене. Ведь, когда Булгаков подавал заявление на получение загранпаспорта, он ещё не знал, что советский посол в Вашингтоне специально ездил в Нью-Йорк, чтобы посмотреть постановку «Дней Турбиных» и пригласить труппу студенческого театра в конце августа 1934 года приехать в Москву на театральный фестиваль.

История с заграничными паспортами, зафиксированная в дневнике Елены Сергеевны, вернее, то откровенное издевательство над писателем в Иностранном отделе Исполкома, свидетельствует, что на допросах в ОГПУ Мандельштам рассказал всё, что узнал от Ахматовой о романе, над которым в данный момент работает Михаил Булгаков.

Стремительное бегство Булгакова из Москвы в Ленинград после телефонного разговора Сталина с Пастернаком, в котором генеральный секретарь употребил слово «мастер» по отношению к Осипу Мандельштаму, передаёт страх, который испытывал писатель, когда понял, что раскрытие на страницах литературного произведения оккультных тайн кружка, организованного Бокием и Барченко, начальник Спецотдела ему не простит. В Ленинграде жила Анна Ахматова, и Михаилу Афанасьевичу необходимо было в личной беседе с Анной Андреевной узнать, что конкретно она рассказала Осипу Эмильевичу о романе «Великий канцлер» и к ответам на какие вопросы ему надо готовиться.

Глеб Бокий не мог в полной мере осуществить угрозу, о которой в ненаписанной пьесе всесильный человек предупреждает писателя («если кому-нибудь расскажешь, то смерть»), так как через полтора месяца в Москву приедут актёры и режиссёр американского театра, через которых семья Булгаковых должна завести знакомства с сотрудниками американского посольства и с послом Уильямом Буллитом. Поэтому Бокий, которому стало известно, что на допросах говорил Мандельштам по поводу булгаковского романа, распорядился, чтобы каждый визит Михаила Булгакова за заграничным паспортом оборачивался для писателя психологической пыткой. Таково было наказание для Булгакова, который на страницах своего романа вздумал рассказать о масонском братстве среди сотрудников ОГПУ. Страх и волнение за свою жизнь Михаил Афанасьевич смог приглушить только через год.

После «Великого канцлера» Булгаков будет работать ещё над тремя редакциями романа – «Фантастический роман», «Золотое копьё», «Князь тьмы», но нигде в этих редакциях и намёка нет на бал у Воланда. Бал у Воланда вновь появляется только в полной рукописной редакции романа, которая была завершена в конце мая 1938 года. Но начальника Спецотдела к этому времени уже не было в живых. За год до этого – 16 мая 1937 года – Глеб Бокий был арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности, а 15 ноября того же года приговорён Особой тройкой НКВД в «особом порядке» к высшей